– Почему ты не... не пришел раньше?
Он медленно поднял остаток руки, указывая на шрамы:
– Посмотри на меня. Каждый орган поврежден. Каждый день – боль. Он хотел, чтобы я страдал.
10:40. Откровение.
Внезапно Алексей схватил ее руку с неожиданной силой:
– Слушай! Твой отец... он не тот, за кого себя выдает. Настоящий Виктор Громов умер в 1989-м.
Елизавета почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Это... невозможно...
– Проверь даты. Фото. Документы. – Его пальцы впились в ее запястье. – Твой "отец" – бывший капитан КГБ. Он взял чужую жизнь... как берет все, что захочет.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Женя, его лицо было бледным.
– Нам нужно уходить. Сейчас.
11:00. Побег.
Они шли по коридорам слишком быстро, вызывая подозрительные взгляды. Лифт не работал – пришлось прорываться через аварийные выходы.
– Что случилось? – задыхаясь, спросила Елизавета.
– Костровские здесь. – Женя толкнул ее в сторону служебного лифта. – Кто-то предупредил их.
Выбежав на улицу, они увидели черный BMW с тонированными стеклами, который резко затормозил у входа. Из него вышли трое мужчин в кожаных куртках.
11:15. Погоня.
Мерседес рванул с места, оставляя резину на асфальте. Елизавета обернулась – BMW уже разворачивался, чтобы последовать за ними.
– Пристегнись! – Женя резко свернул в переулок.
Машину бросало из стороны в сторону. Где-то сзади раздались выстрелы – стекло заднего вида покрылось паутиной трещин.
– Держись!
Он резко затормозил у входа в метро, вытащил ее из машины и толкнул в толпу.
11:30. Укрытие.
Подземные переходы Цюриха превратились в лабиринт. Женя вел ее за руку, постоянно оглядываясь. Они сменили три поезда, дважды проехали по кругу, прежде чем выйти на заброшенной станции.
– Здесь. – Он открыл дверь в какой-то подвал, пахнущий плесенью и маслом.
12:00. Разговор в убежище.
В комнате без окон Женя наконец расслабился – немного.
В этот момент мир Елизоветы рушился, как карточный домик.
– Алексей сказал... что мой отец...
– Ложь! – Женя резко встал. – Не верь ему. Он... – он замолчал, потом неожиданно достал пистолет. – Кто там?
Дверь скрипнула. На пороге стоял доктор Бруннер с окровавленным платком у виска.
– Они нашли вас... нужно бежать...
12:30. Передача.
Бруннер сунул ей конверт.
– От Алексея. Он знал, что это произойдет. – Доктор тяжело дышал. – Внутри все доказательства. Но смотрите их только в безопасном месте.
Женя выхватил конверт:
– Это ловушка.
– Нет, – Бруннер покачал головой. – Это правда, которая убьет вас обоих, если вы останетесь здесь.
Сверху донеслись крики и звук разбитого стекла.
13:00. Последнее предупреждение.
Они выбежали через задний выход как раз в тот момент, когда черный BMW подъехал к парадному. Женя толкнул Елизавету в проходящий трамвай.
– Возвращайся в пентхаус. Никому не открывай. Я найду тебя позже.
– Но...
– Нет времени! – Он сунул ей ключ от сейфа. – Банк "Lehmann". Ящик 347. Пароль – твоя дата рождения наоборот.
Трамвай тронулся, увозя ее от кошмара. Последнее, что она увидела – как Женя достает пистолет и идет навстречу вооруженным людям.
18:00. Ожидание.
Пентхаус казался пустым и слишком тихим. Елизавета сидела на полу ванной (единственное место без камер) и изучала содержимое конверта:
1-й: Фотография 1988 года – настоящий Виктор Громов с женой и ребенком (не с ней!).
2-й: Военный билет капитана КГБ Дмитрия Сазонова.
3-й: Выписка о смерти Виктора Громова в 1989 году.
4-й: Письмо Алексея с подробностями подмены.
Ее руки дрожали. Если это правда... значит вся ее жизнь – ложь.
23:30. Звонок.
Телефон зазвонил ровно в полночь. Незнакомый голос произнес всего одну фразу:
– Женя мертв. Теперь ты следующая.
В трубке раздался выстрел, затем тишина.
Елизавета подошла к окну. Напротив, на крыше соседнего здания, стояла фигура с винтовкой. Она успела заметить только одно – татуировку на шее: "СТРЕЛОК".
Глава 7: Кровавые следы
Цюрих, пентхаус на Bahnhofstrasse. 18 октября 1996 года. 3:17 ночи.
Треск разбитого стекла заставил Елизавету резко открыть глаза. Она лежала в ванной, завернувшись в плед, с пистолетом Жени в руках – последние три часа дремала урывками, слишком чутко прислушиваясь к каждому шороху в огромном пентхаусе.
Губы пересохли, веки налились свинцом, но адреналин уже разлился по венам, заставив сердце колотиться чаще.