— Что тебе нужно? — решаю говорить в открытую, пытаясь отстраниться, но его хватка не даёт.
— Это уже другой разговор, — отпускает меня, улыбаясь хищно, без доли сомнений.
Машина останавливается возле элитной высотки. Назар выходит из машины, подходит с моей стороны и вытаскивает меня из салона. Крепко держит за руку, его пальцы впиваются в кожу.
— Куда ты меня тащишь? — дёргаюсь, но всё бесполезно.
— Сейчас увидишь, — мы поднимаемся на лифте на седьмой этаж.
Назар молча хмурится всё это время. А я опять чувствую себя в мышеловке. В лифте тесно, его запах окружает меня, и я задерживаю дыхание.
Выходим из лифта, он заталкивает меня в квартиру и закрывает двери на ключ. Звук поворота ключа отдаётся в голове, как приговор.
— Располагайся. Вечером привезу твои вещи, — спокойно говорит и проходит мимо меня в комнату.
Я иду за ним, не обращая внимания на обстановку. Роскошь вокруг кажется фальшивой, декорации к какому-то страшному спектаклю. Я не собираюсь жить по его правилам.
— Назар, ты не можешь опять со мной так поступить! — говорю ему в спину, сжимая кулаки.
— Кажется, твой отец был прав, когда держал тебя под замком. Ты слишком сильно любишь свободу, а моя жена должна быть рядом, — заявляет свои права на меня.
Берёт какие-то документы со стола и хочет выйти из комнаты, но я переграждаю ему путь, широко расставив руки:
— Зачем я тебе, Назар? У меня нет ничего, что тебе нужно, ты же знаешь, — пытаюсь до него достучаться, заглядываю в глаза, ища хоть каплю понимания.
Он смотрит на меня сверху вниз. В его глазах нет ни капли понимания:
— Главное, что ты есть у меня, — протягивает руку к моему лицу, проводит ладонью по щеке. — Твоя смерть стала переломным моментом. Мне больше не нужен ни твой статус, ни активы. Мне нужен наследник, от тебя, — ни нежности в голосе, ни любви, какой-то горький расчёт.
— Что за бред? — отпрянула я от него, будто через касание смогу заразиться его безумием.
— Обживайся, приготовь романтический ужин, красивое бельё куплю. До вечера, жена, — идёт на выход, больше не задерживаясь ни на секунду.
Дверь хлопает, ключ в замке щёлкает, и я остаюсь в давящей тишине. Я ненавижу такое состояние. Не хочу так!
Выбегаю на балкон, хватаюсь за перила, смотрю вниз. Назар ещё не вышел из подъезда. Бегу в квартиру, нахожу две декоративные вазы — тяжёлые, с резным узором. Хватаю их и бегу обратно на балкон. Руки дрожат, но я сжимаю вазы крепче.
Дверь подъезда с грохотом открывается, Назар поспешно выходит, нервно оглядываясь через плечо.
— Назар! — изо всех сил кричу ему, переваливая через перила увесистую вазу. — Лови!
Он резко поднимает голову, глаза расширяются от удивления. Ваза летит по дуге, сверкая на солнце. Назар успевает отскочить в сторону, и ваза с оглушительным звоном разбивается о тротуар у его ног. Осколки разлетаются во все стороны, подпрыгивая и катаясь по асфальту.
Не теряя ни секунды, я хватаю вторую вазу — потемневшую от времени, с витиеватым узором по бокам. Замах, бросок — Назар снова ловко уворачивается, и ваза врезается в асфальт, осыпая его россыпью мелких осколков. Он даже не вздрагивает.
Назар на мгновение замирает, затем запрокидывает голову и громко хохочет, будто всё это — самая забавная шутка на свете.
Хлопает ладонью по капоту дорогущей тачки, одним плавным движением открывает дверь и, всё ещё смеясь, садится в салон. Двигатель работает как часики, колёса пробуксовывают на асфальте, поднимая облачко пыли.
И вот машина уже срывается с места, стремительно исчезая за поворотом. Я остаюсь на балконе, в его пустой квартире, тяжело дыша, среди звенящей тишины.
В моём распоряжении столько дорогих эксклюзивных вещей и развлечений — хватит на целый день.
8 глава
Лера
Уехал и закрыл меня! Сволочь! Я так это не оставлю!
Кровь пульсирует в висках, дыхание, как у разъярённой фурии.
Закрываю балкон. С силой хлопаю дверью, так, что дребезжат стёкла. Оглядываю дорогущий ремонт: глянцевые стены, идеально выложенный паркет, мебель тоже не из дешёвых — лакированные поверхности блестят в свете ламп.
Ну что же, Назар, сам напросился. В груди взрывается смесь злости и азарта, по коже бегут мурашки предвкушения.
— Какая занятная вещица, — беру в руки статуэтку, по всей видимости фарфоровую.
Пальцы ощущают её гладкую, чуть прохладную поверхность. Красивая, изящная девушка, стратегические места прикрыты тканью. Жалко портить, но…