Беру ножницы, провожу пальцем по холодному металлу лезвий. Медленно, почти с ритуальной тщательностью вырезаю сердечки на «причинном месте». Ножницы щёлкают размеренно, будто отсчитывая удары сердца.
Раскладываю трусы по полу и столу — хаотично, но с какой-то болезненной заботой. Отхожу на шаг, скрещиваю руки на груди и разглядываю результат.
— Хотел романтический ужин, красивое бельё? Ну вот же! — выкрикиваю в пустоту, и голос эхом отдаётся в тишине комнаты.
В горле встаёт ком, но я сжимаю кулаки и заставляю себя рассмеяться — громко, надрывно, почти истерично.
Чисто из любопытства лезу в документы, перебирая листы с тихим шелестом. Пальцы слегка дрожат — то ли от выпитого, то ли от азарта. Может, что-то интересное найду?
В голове уже шумит от шампанского, но мне это даже нравится: мир кажется чуть ярче, движения — свободнее, а страх — далёким и ненужным.
Давно не делала ничего безрассудного, такого, за что можно огрести. Провожу рукой по идеальной поверхности стола, смахивая невидимую пыль, и усмехаюсь. Только мне плевать. Ничего Назар мне не сделает! Да и что он сделает? Мать будущего наследника трогать нельзя. Ха!
О! Какой Назар всё-таки молодец. Я нашла платёжки о переводах в детские дома и не только. Он часто делает пожертвования в фонды детей с разными тяжёлыми болезнями. Смотрю на суммы — они немаленькие. Сердце на мгновение теплеет.
Может, он не такой уж и плохой? А это что? Вчитываюсь в бумаги, прищуриваясь, будто от этого текст станет понятнее.
Строчки пляшут перед глазами, но я заставляю себя сосредоточиться. И не могу поверить своим глазам. Судя по заключению врача, у Назара онкология.
Да ну, нет. Не может быть. Воздух будто сгущается, становится тяжелее. Сердце замирает, и мне больше не хочется гадить в его квартире — напротив, хочется прибраться, восстановить и вернуть всё в былое состояние.
Кладу бумаги на место с тихим стуком и запиваю информацию шампанским — бокал чуть не дрожит в руке. Становится не по себе: внутри всё сжимается, а по спине пробегает холодок.
Мысли приходят разные, наскакивают одна на другую. Молодой мужчина, ещё жить да жить… А потом вспоминаю про наследника. Это он так решил оставить своё потомство? Я же ему не суррогатная мать.
Да и меня можно было спросить, хочу я рожать от смертника или нет. Больно и неприятно осознавать себя, снова, в роли куклы.
С другой стороны, если он знает о диагнозе, значит, лечится. Может, не всё так плохо? Насколько я знаю, там должны быть метастазы и определённая степень поражения для последней стадии, а я в терминах плохо понимаю. Морщу лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то из медицинских передач.
Напиваюсь непонятно от каких переживаний. За себя боюсь или за Назара? Отрицать не буду: да, он привлекательный мужчина, первый мой мужчина и пока единственный. Что-то я всё равно к нему испытываю — смесь раздражения, обиды и чего-то ещё, чего не могу назвать. Хоть он и засранец редкостный.
Пока Назара не было, я успела и поплакать, и посмеяться невпопад, и со стенами поговорить, шёпотом выплескивая всё, что накипело.
В итоге моя крыша дала сбой, нервы не выдержали, и я заснула, свернувшись клубочком под одеялом.
Проснулась я от лёгких прикосновений к лицу — нежных, как крылья бабочки. Так приятно и волнующе, что по коже бегут мурашки. Улыбаюсь сквозь сон и открываю глаза.
Назар сидит рядом, разглядывает меня, поглаживая щёку большим пальцем. Его взгляд заинтригованный.
Я резко отпрянула и уползла на край кровати, запутавшись в одеяле. Голова закружилась с новой силой, в глазах помутнело, перед ними заплясали тёмные точки. Я схватилась за болезненные виски, потирая их, пытаясь прийти в себя.
— Это ты здорово придумала. Давно хотел сделать новый ремонт, — в его глазах пляшут чертята, но в голосе звучит непривычная мягкость. — Сделаем сразу детскую. Можешь сама заняться дизайном.
Я его не узнаю. От запугиваний перейти к слащавым желаниям… Неужели это болезнь так на него повлияла? Внутри всё сжимается от тревоги и растерянности.
Открывшиеся обстоятельства не заставят меня плясать под его дудку, пусть даже не надеется.
9 глава
Лера
— Назар, ты вообще нормальный? — не понимаю его спокойствия, и от этого внутри всё закипает. — Почему ты не взорвался, не стал запугивать меня, а так спокойно отреагировал⁈ — тут уже меня кроет, эмоции рвутся наружу.
Алкоголь не выветрился до конца, эмоциональность зашкаливает — даже сон не помог остудить этот внутренний пожар.
Он смотрит с интересом, изучает мою реакцию, чуть склонив голову набок. И ему, чёрт возьми, всё нравится.