В её зрачках мелькает что-то — вспышка, отблеск, который она тут же пытается затушить.
Её чистые эмоции как на ладонях. Я отчётливо вижу, как она пытается скрыть факт своего чувственного ко мне отношения: как чуть дрожат ресницы, как учащается дыхание, выдавая её с головой.
Если вспомнить наш первый поцелуй — тот порыв был самым настоящим. Она горела мной, её жажда была крышесносной. Я до сих пор помню, как её пальцы вцепились в мою рубашку, как губы оказались на вкус — солёные от слёз, но такие настоящие. Именно такой порыв я снова хочу увидеть, почувствовать, запечатлев на долгую память.
— У тебя завышенное самомнение, — ничего другого от неё не ожидал. — Мне плевать на тебя. Это ты делаешь всё, чтобы я была рядом. Скажи честно, ты повернут на мне? — хмурит брови, и в этом жесте столько вызова, что по спине пробегает горячая волна.
А я расплываюсь в улыбке. Её вопрос кстати.
— Честно, да, — моя улыбка становится шире от её ошарашенного взгляда. — Ты попала в точку, Лера. И самое страшное, что тебе нет замены, — говорю вкрадчиво, понижая голос, чтобы она прислушивалась и вникала, не пропуская ни единого слова мимо ушей. — Похожие на тебя девушки — пустышки. Когда я трахал их — представлял тебя. — честно признаюсь.
Лера замирает, будто только что осознала гениальную мысль. Уверен, что она думает обо мне как о маньяке с тронутой психикой. Оно и к лучшему — пусть боится, пусть чувствует эту грань между игрой и реальностью.
Пока мы играли в гляделки, официант принёс тарелки с едой. Лера сразу схватила стакан с водой и выпила его до дна. Лёд звякает о стекло, а потом она шумно выдыхает, смахивает каплю воды с подбородка. Похмелье никого не щадит.
— Отменный стейк. Попробуй, — отрезаю кусочек и протягиваю вилку к её губам.
Металл чуть холодит пальцы, а мясо источает соблазнительный аромат специй.
Лера замирает в ужасе, смотря на вилку. Да что тут такого, если я хочу покормить девушку? Но, видимо, Лера не привыкла к заботе от мужчины. К этой тихой, почти интимной близости, когда кто-то делает за тебя даже такой маленький выбор.
Нажимаю кнопку, включаю второй, активный режим на игрушке. Лера хватается за скатерть рукой, её тело подрагивает и извивается. Ткань скрипит под пальцами, а я ловлю себя на мысли, что хочу запомнить этот момент. Как её кожа покрывается испариной, как дыхание становится рваным, почти всхлипывающим.
Вот какая она чувственная. Настолько сильно воспринимает, что я сам не выдержу до конца проверки.
Пульс отдаётся в висках, а в горле пересыхает.
Смотрит на меня волком, а потом стягивает кусочек мяса с вилки зубами и медленно пережёвывает, тяжело дыша. Её губы теперь блестят от сока стейка, и это выглядит до неприличия возбуждающе.
Сексуальность Леры зашкаливает, и я забываю о кнопке отключения. Наслаждаюсь тем, как её кожа покрывается мурашками, как она закатывает глаза, громко выдыхая. Этот звук тонет в гуле ресторана, но для меня он звучит громче всего.
— Пожалуйста… — слышу её шёпот сквозь пелену желания.
Он такой тихий, почти неслышный, но от него внутри всё сжимается.
Отключаю игрушку, вспоминая про еду на столе. Я готов забить на всё, посадить её на стол и долго, мучительно трахать, пока мы оба не выбьемся из сил, пока не останется ничего, кроме усталости и звенящей, опустошающей близости.
Лера выдыхает с облегчением, поправляет волосы. Пряди скользят между её пальцами — и приступает к салату. Даже не нужно ничего говорить, сама сообразила. Учится на глазах.
— Я когда-нибудь отомщу, — делает замечание, но в голосе уже нет прежней злости, только лёгкая дрожь, будто она сама не до конца верит своим словам.
А я и не против, только я могу сорваться. Я не настолько терпелив, как Лера.
— Я только за, если в нашей семейной жизни будут присутствовать приятные эксперименты, — говорю, замечая её хмурый вид.
В уголке рта дёргается мускул, она сдерживает улыбку или раздражение, не разобрать.
— Ксюша умерла. Это она была твоей женой, — заявляет безапелляционно, и её голос вдруг становится холодным.
— Мы исправим это недоразумение, — обещаю, прожигая её взглядом.
В воздухе повисает тишина, и даже гул ресторана кажется далёким, нереальным. Только мы, запах розмарина, и этот тяжёлый, невысказанный вопрос между нами.
11 глава
Лера
На языке вертится вопрос про его здоровье — будто это что-то объяснит, поможет определиться, как относиться к Назару.