— Вам нравится выставка? — оглядел он свои картины, обращая внимание ещё на одну кучку девчонок, разглядывающих картину.
Кажется, его пиарщик задал ему задачу охмурить всех посетителей выставки.
— О-о-о, — запела соловьём подруга, — великолепные картины, а какие мазки! Мы восхищены вашим талантом.
Она говорит, а я улыбаюсь, как болванчик. Ну просто мне нечего сказать. А Эля вон как — не растерялась.
— Польщён, — расплылся в благородной улыбке. — Вот, это вам, — передаёт нам два приглашения. — Буду рад, если вы посетите закрытое мероприятие, посвящённое открытию моей выставки. А сейчас прошу меня извинить, — почти откланялся он.
Эля разглядывает пригласительные, и её глаза лезут на лоб:
— Лерка, офигеть! Туса в новом клубе. Туда же только шишек пускают. Мы точно идём, — нашептывает мне на ухо.
Почему бы и нет? Захвачу с собой визитки и раздам местным эскортницам и жёнам олигархов. И реклама, и отдохну.
— Конечно, идём. Такой шанс упускать нельзя, — и тащу подругу дальше.
2 глава
Лера
На такой вечер принято надевать самое лучшее. Пришлось прикупить элегантное чёрное длинное платье с высоким воротом.
Шрам я стараюсь прикрывать: он вызывает не самые приятные воспоминания.
Из зеркала на меня смотрела эффектная блондинка с шикарной фигурой. Я всегда себе нравилась, но в последнее время — особенно.
Раньше я старалась соблюдать строгую диету, из-за чего выглядела слегка истощённой. Но после больницы я поняла, что жизнь одна и нужно себя баловать.
Моё баловство обернулось для меня плюсом в четыре килограмма. Но лишний вес не ушёл в бока: я старалась посещать спортзал, поэтому попа и грудь раздобрели.
С Элей мы встретились у входа в клуб, оценили свои наряды и, довольные, пошли внутрь.
Пафос сквозил из каждого угла. Все сливки нашего города собрались в одном месте, как пчёлы на мёд.
Я вытащила из клатча визитки и разложила их по всем пустым столикам. В глаза никому не полезу — иначе можно и нарваться. А вот так, по-тихому, подумают, что это реклама от организаторов, и примут.
— Интересно, кто банкует? Не сам же художник? У него должен быть хозяин, который вкладывается, — подруга включила «хищницу».
— Эля, расслабься. Таким толстосумам мы не нужны. Разве что развлечься на одну ночь, — подруга не в курсе моего прошлого, но ей и не нужно.
Официант проводил нас к столику на четыре персоны. Мы присели так, чтобы было видно сцену.
Для нас пели известные звёзды эстрады, а в бокалы подливали шампанское.
— Как думаешь, кого нам подсадят? — занервничала подруга.
Не понимаю, чего она так суетится. Мы пришли отдохнуть и посмотреть на этот клуб изнутри.
— Эля, что происходит? Ты напряжена, — я бью своим бокалом о её.
— Бывший объявился, — злится она.
По её лицу сразу видно: оно покрывается красными пятнами, и она трясётся, как суслик.
— Как объявился, так и пропадёт. Или что-то серьёзное? — уже я начинаю за неё переживать.
Она сжимает бокал двумя руками:
— Сына хочет забрать, — отпивает сразу половину бокала с горя. — Говорит, что я плохая мать, не занимаюсь сыном, болтаюсь непонятно где, а ребёнка скидываю на бабушку.
Вот тут я не знаю, что ответить. Элю жалко. Но бывший муж в какой-то степени прав. В последнее время подруга задалась целью найти нового отца ребёнку и зачастила по разным городским мероприятиям. Даже я редко хожу в такие места, но Эля стабильно каждый вечер уходит «на охоту».
Хорошо, что наше общество разбавляет художник.
— У вас не занято? — смотрит на приосанившуюся Элю.
— Нет, конечно. Это же ваш вечер, Станислав, — натягивает она счастливую улыбку.
— Рад, что вы не отказались от приглашения и всё же пришли, — начинает он светскую беседу.
Они, конечно, друг друга стоят. Оба пытаются казаться не теми, кем являются на самом деле. Но не мне их судить: сама живу под чужой личиной.
Подруге пора устроить личную жизнь — тогда и бывший муж от неё отстанет. Да и болтаться перестанет.
— Добрый вечер. Надеюсь, я вовремя? — слышу до боли знакомый голос, обращённый к Станиславу.
Художник встаёт, протягивает руку. А я гипнотизирую наручные часы мужчины: они всё те же, как два года назад.
Щёки загораются, внутри поднимается волна протеста. Всё, что от меня требуется, — сделать вид, что мы не знакомы.
Но одышка, как проклятье, начинается в самый неподходящий момент. Это остаточное явление после пережитого. Мой психолог говорит, что это на нервной почве, срабатывает психосоматика.