Я не задавала вопросов. Не хочу слышать его привлекательный голос с интимной хрипотцой — низкий, чуть срывавшийся на выдохе, будто он говорил не словами, а касаниями. Я и так плавлюсь от его близости, таю, как воск, теряя форму.
Назар останавливает машину на поляне, здесь луна светит ярче, а тени глубже. Выходит сам и открывает дверь мне, подавая руку. Его ладонь широкая, тёплая, с заметными мозолями — я чувствую это даже через прикосновение, и ток пробегает от пальцев до плеча.
Я выхожу, но тут же оказываюсь усаженной на капот его машины. Холодный металл контрастирует с жаром, разливающимся по телу. Он смотрит мне в глаза, улыбается — медленно, почти опасно, и придерживает за талию.
Его пальцы слегка сжимают ткань платья, а взгляд скользит по моему лицу, словно запоминая каждую деталь. В воздухе повисает густая тишина.
Наша близость будоражит, сбивая дыхание до коротких, рваных вздохов. Воздух между нами кажется густым, почти осязаемым. Назар поднимает подол моего платья, не отрывая взгляд от моих глаз: в его зрачках пляшут тёмные искры, от которых по спине бегут мурашки.
Он скользит пальцами по внутренней части бедра — медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения кожа вспыхивает, словно по ней пробежал электрический разряд. Моё дыхание замирает, сердце колотится где-то в горле, мешая вдохнуть полной грудью.
— Тебе понравилась игрушка? — шепчет он, проводя подушечками пальцев по ткани трусиков.
Я нервно выдыхаю, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и предвкушения. В голове мелькает мысль: он решил взять меня, не спрашивая.
— Нет, — решительно отвечаю я, прикусывая нижнюю губу.
Его взгляд падает на этот жест, крылья ноздрей раздуваются, добавляя лицу выражения почти звериной нетерпимости. В уголках губ прячется усмешка.
— Обманщица, — улыбается он, оголяя белоснежные зубы. — Трусики можно выжимать.
Я сглатываю, пойманная на вранье, но оно во благо.
— Чистая физиология, — дерзко отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он хмыкает, гоняя язык по рту, будто смакуя мои слова. Наклоняется к моей шее — его дыхание опаляет кожу, оставляя за собой след из горячих мурашек.
Они, словно вирус, распространяются по всему телу молниеносно, захватывая каждую клеточку.
— Твоё тело говорит обратное, — шепчет он и слегка прикусывает кожу на шее.
По телу прокатывается волна дрожи, дыхание срывается, а в животе завязывается тугой узел желания.
Я пытаюсь отстраниться, но его рука мягко, но уверенно прижимает меня ближе. В ушах стучит кровь, а мир сужается до его прикосновений, запаха, голоса…
Молниеносное удовольствие пронзает меня за долю секунды — словно электрический разряд, от которого по коже рассыпаются тысячи обжигающих мурашек. Глаза сами закатываются от блаженства, а дыхание прерывается, будто кто-то выбил воздух из лёгких.
Тело предаёт меня, абсолютно подчиняясь воле Назара и не слушаясь хозяйку. Каждая мышца расслабляется и одновременно напрягается в сладостной агонии, а по позвоночнику пробегает горячая волна, собираясь внизу живота тугим, пульсирующим узлом.
Он медленно проводит языком вдоль шеи, поднимается к мочке уха и слегка прикусывает её — так, что по спине пробегает дрожь, а пальцы на ногах непроизвольно поджимаются.
— Хочешь, помогу тебе кончить? — шепчет он, и голос его звучит как шёпот дьявола, подбивающего на самый сладкий грех. В нём обещание запретного наслаждения, от которого кружится голова.
— Отпусти меня, — шепчу в ответ, пересиливая дикое возбуждение, которое уже не просто накатывает волнами, оно затягивает в водоворот, лишая воли и разума.
Низ живота скручивает острой, сладкой болью. Тело требует разрядки, буквально кричит об этом, призывает сдаться, но я держусь — кремень, последний островок сопротивления в океане ощущений.
— Не могу, — он кусает за щёку, и это короткое, резкое прикосновение сводит меня с ума окончательно.
Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, а в ушах отдаётся гул, похожий на шум прибоя.
Он отодвигает ткань трусиков, берётся за вибратор и медленно, мучительно медленно двигает его по клитору. Чёрт!
Я цепляюсь мёртвой хваткой за его плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки, будто это мой единственный якорь в реальности.
Как это приятно, как невыносимо хорошо. Каждая клетка тела вибрирует в такт движениям, отзываясь пронзительным, острым наслаждением. Невозможно отказаться, когда мужчина делает так приятно, когда каждое его действие точно рассчитанный удар по самым чувствительным точкам.