Триггеры я проработала с психологом, оставила тени прошлого за плечами и лёгкой походкой пошла вперёд. Но сейчас где-то в груди что-то дёргается, пульсируя страхом разоблачения.
— Очень интересно. Зачем вам мой отец? Вы были знакомы? Мне многие говорили, что мы очень похожи, но не настолько же, — сочиняю на ходу, не показывая свою нервозность, хотя ладони становятся влажными, а в горле пересыхает.
— И кто он? — давит на меня тяжёлым взглядом, и я буквально ощущаю этот вес, как будто на плечи положили каменную плиту.
Тут подруга встревает в наш разговор, зная моё придуманное прошлое:
— Зачем вы давите на больное? — возмущается она в своём лёгком стиле. — Её семья погибла в автокатастрофе, когда она ещё в школе училась. Только представьте, через какую травму прошла Лера.
— Всё хорошо, не заводись, — успокаиваю её, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев.
— У меня была обычная семья, и мама, и папа — педагоги. Вы, наверное, учились у отца. Виктор Витальевич Чудинов много лет преподавал в институте, пока… — и делаю страдающий вид.
— Извините, я не знал, — я прям чувствую, что Назар не отпускает эту тему, продолжая прожигать дыру на моём лице.
Наигранно промаргиваюсь, стираю несуществующую слезу тыльной стороной ладони. Пусть думает, что меня трогает эта история.
Я благодарна Жуку за то, что он нашёл семью и создал тем самым правдоподобную историю.
Лера Чудинова давно за границей и возвращаться не собирается, я всего лишь заняла её место. Тут Назар не подкопается, даже если будет глубоко копать.
— Как я могу загладить свою вину? — кладёт холодную ладонь на мою тёплую руку.
Вот тут я не ожидала. Вздрогнула всем телом и резко потянула руку к себе, будто коснулась раскалённого металла. Рефлексы старательно пытались отгородить меня от этого чудовища.
Выдыхаю, натягивая улыбку на лицо, глаза — как можно невиннее:
— Нет, правда, всё хорошо. Я, наверное, поеду домой. Что-то неважно себя чувствую, — все мои изначальные настройки летят к чёртям, и я просто хочу сбежать, как трусиха, и больше не пересекаться с Назаром ни при каких условиях.
Подруга всполошилась: она не привыкла так быстро покидать приятные, хлебные места.
— Лер, ну давай ещё посидим маленько? — просящий голос, но он меня не трогает.
Мне нельзя раскрыться перед Назаром, а чем больше мы находимся рядом, тем больше напряжения скапливается в теле.
— Тебе не обязательно ехать со мной, Станислав развлечёт тебя, — встаю со стула, чувствуя, как дрожат колени.
Художник переглядывается с Назаром, не понимая, что происходит.
— Я вас провожу, — уверенно поднимается Назар, и я чувствую лютое давление его мужской тяжёлой энергии. Оно будто физически прижимает меня к стене.
— Не стоит. Я хочу побыть одна, — стараюсь не спешить, чтобы не выдать себя с потрохами, держать осанку и улыбаться несмотря ни на что.
— Лера, — останавливает меня Назар, взяв за руку. Его пальцы сжимают моё запястье чуть сильнее, чем нужно. — Я чувствую себя виноватым в вашем состоянии. Поэтому прошу, не отвергайте мою помощь. — Нет в нём виноватого вида, он просто издевается и проверяет дальше.
Прочищаю горло, делаю невинный взгляд:
— Хорошо, проводите меня до машины, — делаю ему одолжение, доводя себя до трясущихся рук.
На выход мы шли молча. Я не хотела поддерживать с ним разговор, давая понять всем видом, что мне неприятно его общество.
Выйдя на улицу, я повернулась к Назару и прямо посмотрела в глаза:
— Спасибо, что проводили, дальше я сама, — пикаю сигналкой, показывая, что мы пришли.
Назар берёт мою трясущуюся руку, поглаживает с какой-то маниакальной заботой: его пальцы тёплые, почти обжигающие.
— Вы замёрзли, — говорит уверенным уютным тоном, снимает с себя пиджак и надевает мне на плечи.
У меня дух захватывает от его действий и проникновенного взгляда. Мурашками покрываюсь от ушей до пяток, кожа горит там, где он только что касался. Облизываю пересохшие губы:
— В машине тепло, не нужно, — говорю с опозданием, зависая на его мрачной красоте, на жёстких линиях скул, на тёмных глазах, в которых пляшут дьявольские искры.
— Оставите номер? — спрашивает, не отрывая глаз от моих губ, и я чувствую, как кровь приливает к щекам.
— Пожалуй… Нет. Мне пора, — разворачиваюсь и иду в машину. Ноги как палки, не гнутся и подводят в такой важный момент.
В салоне я выдыхаю с облегчением, но руки всё ещё подрагивают. Нажимаю кнопку зажигания, а боковым зрением вижу, как Назар не сводит с меня глаз. Прикуривает сигарету и щурится, будто что-то для себя решил.