Катер прошел футов пятьдесят на восток и снова повернул в открытое море. Вынырнув, я увидел, как он направляется по дуге к берегу. Значит, Уильямс недооценил меня и только что завершил самый большой круг. Я оказался вне периметра, но это еще не победа. Он довольно быстро придет по спирали к центру и решит, что я либо мертв, либо все-таки ускользнул от него. Тогда Уильямс начнет заново и на этот раз будет искать ближе к берегу. Он может позволить себе быть методичным. До берега несколько миль, а у него катер и добрых два часа до рассвета.
Я перевернулся на спину и заработал ногами, чтобы дать отдых рукам. Как-то раз я участвовал в троеборье, и тогда мне показалось, что я достиг предела усталости. Я ошибался. Известно, что в человеческом теле заложены резервы, которые открываются только в момент крайней опасности или возбуждения. Я не сомневался, что сейчас именно так и происходит. По всем законам я должен был устать настолько, что не смог бы и пошевелиться, но откуда-то по-прежнему брались силы. Тело, поначалу казавшееся чугунным, теперь стало сверхъестественно легким, будто я не столько плыл в воде, сколько был ее частью.
Потом тяжесть навалилась снова, но я продолжал упорно плыть к цепочке огней на берегу, которая, казалось, так и не приближается, несмотря на все мои старания. В мозгу не осталось ни единой мысли, словно приток крови к голове полностью прекратился. Тело двигалось само по себе, неся меня вперед, как конь всадника — либо полумертвого, либо слишком уставшего, чтобы держать поводья.
Когда я пришел в себя, уже рассвело. Должно быть, я открыл глаза как раз в тот момент, когда рука поднялась для очередного взмаха. Я сразу же почувствовал солнечный жар и увидел слепящий серебряный блеск на поверхности моря. Язык распух от жажды, силы покинули меня. Всего в полумиле от меня маячил берег, но ни капли энергии не осталось. Я сумел перевернуться на спину, но показалось, будто я лежу на кровати, и я чуть было не позволил себе смертельную роскошь расслабиться. На полпути к берегу виднелся оранжевый буй, и я поплыл к нему, понимая, что если сумею до него добраться, то получу шанс выжить.
Оставалось каких-то триста ярдов, но, сколько я ни плыл, земля не приближалась, дразня спасением, как великолепный мираж. Я видел людей, резвящихся у берега, слышал их голоса. Я попытался позвать на помощь, но из горла вырвался странный скрипучий звук, не похожий на человеческий голос. Еще немного — и прилив подхватил бы меня и вынес на берег. Как глупо, почти преступно погибнуть так близко от земли! Именно это мне и грозило, поскольку я вдруг перестал двигаться. Руки и ноги отказали, и я облегченно начал тонуть. Мне нужен был отдых, даже если он закончится смертью. Я задержал дыхание — просто так, без особой причины. Не стоит облегчать костлявой задачу. Я погрузился ярда на три, когда ступни коснулись песчаного дна.
После бесконечно долгого пребывания в воде я наконец ощутил что-то твердое под ногами и почувствовал прилив сил. Я сразу поверил, что еще не все потеряно. Я вынырнул на поверхность и взглянул на берег. Рукой подать. Сто ярдов, самое большее.
Раз плюнуть. Смогу. Я заставил обессилевшие руки и ноги двигаться, как понукают непокорных мулов в предгорьях Анд. Мои конечности мне больше не принадлежали. Я просто взял их напрокат. Им явно не нравилось, как с ними обращаются, но они, видимо, тоже почувствовали близость берега, потому что стали повиноваться.
«Ну, давайте, ребята, — сказал я, — теперь не подведите».
Словно в полусне, я услышал приближающийся гул мотора. Катер быстро и неумолимо мчался на меня. Я начал грести быстрее. Сомнений нет, это Уильямс. Я повернул голову и увидел его за штурвалом. Лысый череп сверкал, как шлем конквистадора. Я вспомнил уши, за которые он получал деньги во Вьетнаме. Неудивительно, что он искал меня всю ночь.
Меня спас страх. Страх, выдавивший в кровь последние капли адреналина. Невыносимая усталость вдруг исчезла. Конечно, это ненадолго, но мне должно хватить.
Я услышал выстрел. Слава богу, мимо. Вдохнул так глубоко, как только смог, нырнул и поплыл под водой. Катер промчался надо мной, бешено вращая винтами. На мгновение я погрузился во мрак.
Песчаная отмель уже закончилась, но глубина здесь все равно была не больше пятнадцати футов. Еще немного — и Уильямсу придется повернуть, чтобы не посадить катер на мель. Но я тоже не человек-амфибия. Он знает, где я, и будет ждать, когда я вынырну.