- А третий кто? – упорно спросил Макс и хлопнул себя по лбу: - да я и сам посмотреть могу!
- Некто Юрис Калныньш, - сказал Лейбер, - игрок почти без рейтинга. Не знаю, кто он такой.
- Художник и механик, взорвавший свою жену вместе с ее любовником, - сказал я.
- У него есть какое-нибудь серьезное прошлое?
- Два года в армии механиком-водителем. В наших реалиях малополезно, но знающие его люди отмечали хорошую дисциплину, исполнительность и отсутствие личной инициативы. Рискну предположить, что Сорель взял его себе в помощники как раз из-за того, что Калныньш имеет понятие о дисциплине и субординации и умеет исполнять приказы. Или, может быть, это Пореченков. Калныньш владеет и русским, и французским, так что может быть помощником как первого, так и второго.
- Или обоих сразу, - предположила Ильза, - они его взяли как раз потому, что он понимает их обоих.
- Не исключено. Но в любом случае, Калныньш в самом низу табели о рангах, за него дадут аккурат ту самую тысячу как за ТОП-1, своего рейтинга у него практически нет, это выживальщик, а не активный игрок.
- Получается семь, - задумчиво подбил сумму Макс.
- Если бы у тебя было три тысячи – ты мог бы рискнуть. Но лично мой прогноз такой: все трое вместе они наружу больше не высунутся никогда.
- Почему?
- Пореченков среднего ума человек, а вот Сорель – все-таки спецназ, он должен просчитать риски. На Острове прямо сейчас четыре одиночки с рейтингом около трех тысяч. Все четверо – очень опасные игроки. Один охотится ловушками. Второй – чемпион Техаса по скоростной стрельбе. Ну, как ковбои в вестернах. Еще двое – один просто хороший охотник, умеющий читать и заметать следы, второй – охотник с луком, тот еще выпендрежник. И есть еще один лучник – намного опаснее первого, но у него только полторы тысячи очков, то есть, для него троица дисквалифицированных – не джекпот. Все они по совокупности параметров не так опасны, как тот же Сорель, но представляют угрозу даже для него, дополнительно умноженную в десять раз по причине его дисквалификации. Они могут отважиться, потому что на одной чаше весов – смертельный риск, а на другой – свобода, миллион долларов и всемирная известность.
Блекджек вздохнул:
- Как жаль, что среди «апачей» нет никого с тремя тысячами…
- Кому как, - сухо ответил я. – Если кто-то убьет всех троих за раз и наберет десять тысяч – будет очень грустно, потому что я уже не смогу стать первым победителем Игры.
Когда мы начали расходиться, Ильза наклонилась к моему уху и прошептала:
- Прямо сейчас я иду купаться.
Мой прогноз снова сбылся: с момента дисквалификации прошло четыре дня, и больше никто из троих ни разу не показался на карте. Сидят внизу, как прикованные.
За это время я написал простой интерфейс для взломанного ПЦП, а к нему еще программу, которая в автоматическом режиме перебирает все возможные сетевые адреса и подключает к ним сниффер для сканирования исходящих пакетов. Если тишина – значит, адрес пустой. Если прут десятки мегабайт в секунду – значит, работающая камера.
Также для меня связали нитками большой картонный лист на всю стену хибары, на нем один типчик, художник в прошлом, нарисовал карту Острова, и на этот стенд я стал наносить номера, обозначающие найденные мною камеры. Правда, дело пошло очень туго, и пока что на этой схеме едва ли пять процентов найденных камер: координаты камеры можно определить только в том случае, если в поле зрения ее находится что-то приметное с точно известными координатами.
- У меня есть идея, - сказал по этому поводу Лейбер. – Если бы всю эту систему делал я – камеры имели бы адреса в строгом порядке. Я не уверен на сто процентов, но если, предположим, все камеры были установлены за один раз…
- То раздача адресов подчинялась бы единому шаблону, да?
- Именно. Допустим, слева направо и сверху вниз, или по спирали от центра, или еще как-нибудь. В этом случае, зная адреса и координаты некоторых камер, можно было бы размотать всю схему, и тогда мы знали бы как минимум порядок камер. Правда, это все равно мало что нам дает без практической проверки с подходом к камере.