Но Амадина этого не знала. Она спала, укрытая легким покрывалом, не подозревая как немного ей выделили боги тихой и счастливой жизни.
А вечером был накрыт стол. Зара расстаралась как могла, оказалось, что старый князь не просто так закрывал свои глаза на ее манеру общения. Перепела в пряном соусе и запеченная баранина были великолепны. Да и не только они. На столе было столько всего, но рядом с Амадиной почему-то оказалась тарелочка с капусткой и еще одна. С солеными огурцами.
Князь мягко посмеивался глядя на невестку, с удовольствием кушавшую солененькое. Как никогда ему тихо и спокойно. А когда двери открылись и в столовую улыбаясь вошел младший сын, Бернар возблагодарил Единого. Ибо это было то состояние, которое называют полным счастьем. На радостях прислуге было роздано по золотому и из запасов достали небольшой бочонок вина, простоявшего там весен десять. На кухне тоже был накрыт стол и слуги получили возможность отпраздновать зимний солнцеворот ну и выпить за здоровье молодой хозяйки и еще неродившегося малыша. Стоит ли говорить, что последний тост звучал чаще всего.
Умиротворенное состояние продлилось не долго. Идеальный покой этого момента нарушили гости. И как только они узнали о том, что князья Фернские прибыли из поместья. Первыми нагрянули соседи, граф и графиня Реманские, Амалия и Думан. Граф был крепко сбитым мужчиной средних лет, невысокого роста, но хоть он и не являлся образцом мужественности и красоты, но теплые синие глаза и искрящее чувство юмора покорили Амадину. И вопроса не возникло чем он покорил свою супругу. Амалия являла собой идеал сантонийской женщины, белокожая блондинка, хрупкая и нежная. Она была похожа на изысканную статуэтку. То, что в доме этой пары царит взаимопонимание видно было сразу.
Бернар был рад, что именно эти гости нанесли первыми визит в его дом. Ведь не зря же существует поверье, что стоит присмотреться к гостям на солнцеворот. Кто навестит, на того и будет похоже счастье в доме до следующего года.
Девушки общий язык нашли быстро, все таки Амалия была старше всего лишь на семь лет. А это срок не большой. И разговор за праздничным столом тек непринужденно и без лишних политесов. Особенно развеселили Амадину байки графа о жизни столичной аристократии. Не думала она, что в Лиосе могут так веселиться. Ну а чуть позже, первыми гостями нагрянули и вторые, и третьи. А потом молодая хозяйка попросту сбилась со счету.
Разошлись все за полночь. И когда дверь закрылась за последним, и Амадина, и Рафаэль просто рухнули в кресла. Ноги гудели, в голове был сущий хаос. Но настроение было прекрасным.
- Ами, ты была великолепна, - Рафаэль скинул туфли и на его лице засияла счастливая улыбка, - все просто в восторге от тебя. Теперь во всех салонах будут обсуждать какая у меня прекрасная супруга.
Милый и такой незамысловатый комплимент породил в душе женщины бурю непередаваемых эмоций.
- О, Рафи, не смущай. Право, я не приложила ни малейших усилий. Это все наш батюшка. И кухарка мастерица на все руки. За пол дня столько всего успеть приготовить.
Разговор тек неспешно… Молодые обсудили все темы, которые их волновали, вспомнили гостей; Рафаэль вводил Амадину во все хитросплетения столичной жизни, объяснял с кем стоит общаться, а вот кого лучше не приближать к себе, дабы не испортить о себе мнение.
А там, за окном, неспешно кружили снежинки, затихал город, уставший от праздника и гасли огни в домах… На кухне тихо возилась Зара, по доброму ворча на кухаренка Пилана. Черноглазый мальчишка, которому и было то весен десять от силы, постоянно зевал и тер лицо. Сегодня у него был интересный и насыщенный день. Сирота без роду и племени, он уже три месяца как жил этом поместье при кухне. Ему было тепло и сытно как никогда, никто не ругал и не бил, а тут еще и господа приехали. Понятно, что видел то хозяев Пилан только через щелку. Все нечетко и урывками. Но мальчику и это хватало. Ах, какая госпожа красивая, загляденье просто. Потомуи влетело ему за пролитый соус для перепелок. Зато он рассмотрел какой у молодого хозяина был камзол. Темно-серый, вышитый золотом и очень блестящий. Он еще никогда такого не видел. А потом приходили гости. Ух и набегался же он, принося из кухни яства. Как жаль, что ему пока нельзя идти к господам, он так хотел еще хоть глазком посмотреть на госпожу. У нее такое доброе лицо.