Кухарка долго наблюдала за полусонным мальчишкой, который спотыкаясь бродил по кухне. Наконец и она не выдержала, тяжело вздыхая выставила его спать и сама начала прибираться и раскладывать оставшиеся кушанья, что на лед, что в подсобку. После ополоснула посуду, налила себе отвару и села за стол. Усталость хоть и одолевала, но сон не шел.
Потрескивая догорал огонь в печи. Зара сидела и лениво пила отвар. Умиротворение на ее лице говорило, что сегодняшним днем она довольна. И господ встретила как полагается, старый князь ее похвалил. Дичь удалась, да и ее фирменный пирог с ежевичным вареньем, который так любит Рафаэль, сегодня был великолепен. Еще и на завтра осталось.
Тихие легкие шаги женщина услышала не сразу. И то, что это была молодая госпожа тоже не сразу поняла. А Амадина робко заглянула в неплотно прикрытую дверь. И уж точно не ожидала увидеть кого-то еще.
Во всей этой суете и после всего съеденного солененького ей просто захотелось пить. Нет, не той воды, которая простояла в комнате, и была теплой и невкусной. А свежей, холодной и несущей умротворение. Рафаэль уснул сразу, как только его голова коснулась подушки, и потому ухода супруги не н понял.
Две женщины, юная и умудренная опытом смотрели друг на друга. Какие мысли родились в этот момент знает только Единый. Фактом остается лишь то, что опыт всегда в выигрыше. Вот и Зара сделала первый шаг, встала, подошла и накинула на плечи хозяйки теплу шаль.
- Госпожа, ну вот почему вы не бережете себя. Вам еще шесть месяцев дохаживать. Болеть нельзя ни в коем случае. Да и рожать, будучи здоровой, легче.
Голос у нее был в этот момент мягкий, а в памяти проносились воспоминания о своих беременностях, перед глазами стояли свои дети. А их у Зары было пятеро. Видимо Амадина это почувствовала и потому вопрос ее был понятен.
- Скажите, а у вас самой сколько детей, Зара?
- Пятеро, госпожа. Три сына и две дочери. Внучат уже четверо. Такие пострелята…
- А не страшно рожать?
Ох и насмеялась же кухарка, но спохватилась быстро. А чего смеяться то, девочка еще. Ей-ей, совсем ребенок.
- Не страшно, госпожа. Больновато это да. Но на то и Единый и пытает женщину, чтобы материнство слаще было. Ребенок, данный без испытаний, не будет дорог.
Кухарка немного помолчала, а после продолжила.
- Это ведь счастье, увидеть свое чадушко. Маленькое, сладкое. Взять на руки, покачать, увидеть его первые шаги, услышать первые слова. Боль что, была и пройдет. А дите рядом, в глаза посмотрит, обнимет, поцелует. Не бойтесь, госпожа. Лекарей и повитух князь обеспечит лучших, смотреть будут ей-ей как. Главное слушать их и не бояться. Страх он с длинными ногами. А никто и не подумает, что сотнями годков женщины рожают деток, и дают продолжение роду человеческому. А потому в ней святое благословение от Единого. И испытание, и радость, и боль. Вы только представьте какое счастье вы подарите этому дому. Как он оживет и будет полон тепла.
Амадина сидела, укутанная в теплую шаль, и смотрела в окно. В стекло бились снежинки, на столе стояла кружка с отваром, которым с ней поделилась кухарка. В ее красивой головке суетились, перебивая друг друга, сотни мыслей, но страха уже не было. Уж если эта простая женщина смогла выносить и родить пятерых детей, то и она сможет. Ах, как жаль, что маменька не успела с ней поговорить. Столько вопросов надо задать, столько ответов ей нужно получить.
А Зара как-будто поняла и тихо шепнула:
- Вы, госпожа, ежели в чем сомневаетесь, спрашивайте. Тут дело простое, женское. Мужики, они что, мало в чем здесь помогут. А мы ж хоть и из простых, но тоже детей рожаем. Так же как и господа. И умираем также. Все от богов дано. И наш приход, и наш последний пятидесятник. Я ж что, ложусь поздно, стара уже, не спится. Всегда допоздна на кухне. Время ж занять надо.
Намек Амадина поняла. И с того дня повелось, если что-то беспокоило ее то она ждала, пока Рафаэль уснет и тихо спускалась на кухню. Зара всегда находила слова, которые дарили ей уверенность и покой. Потому и родила своих первенцев Георга и Леонта княгиня легко, и оправилась после родов быстро. В доме и впрямь стало теплее, и он ожил, наполнился светом и радостью. А еще через полтора года Амадина подарила своему мужу еще и дочь, которую назвали Гарденией.