Молодая княгиня с первой минуты доверилась лекарю и не пожалела. На сколько мер Севир выглядел добродушным и мягким, ровно настолько он менялся у постели больного. Он сразу же дал адреса еще нескольких опытных сиделок для Бернара. А еще раз в три дня приходил присылал своего помощника Ликса, чтобы тот делал князю растирания на все тело и купал. Жиль всегда старался в это время быть рядом и помогать. А заодно следил, чтобы князю не был нанесен вред. Как только процедуры заканчивались, он спускался на кухню и все до последней мелочи рассказывал Заре.
Через месяц метр Севир собрал у постели больного консилиум из двух придворных лекарей, храмовника среднего звена, семейного стряпчего и в присутствии еще двух свидетелей – аристократов из числа друзей старого князя - был вынесен вердикт о недееспособности оного, а значит невозможности ведения им дел. Так как завещание у стряпчего было на руках, то опекуном несовершеннолетних Леринье официально был признан их дядя Симон, а наследником объявлен старший из близнецов - Георг. Также определили какие суммы буду выделяться на содержание несовершеннолетних наследников. Самой Амадине по завещанию выделялась ее доля, практически равная размеру ее приданого, ну и Гардении определили приданое, в общей сложности тянувшее на сумму порядка ста тысячи золотых, делавшее ее одной и самых богатых, а значит перспективных невест. Были еще мелкие пожелания и награды для слуг. Не забыл князь ни о Жиле и Заре, им тоже были отписаны приличные суммы, а вот Рафаэлю в наследстве было отказано.
Данный факт никого не удивил, так как старый князь своего наследника предупредил, что если он уйдет из дома, то на наследство может не рассчитывать. Именно поэтому Рафаеля и не позвали. Как оказалось не зря. Отец не просто отказал ему, он четко сформулировал причину отказа. Мало того, завещание было заверено и в Храме, дабы подтвердить дееспособность завещателя и указать на то, что боги поддерживают решение Бернара Леринье. За что князь сделал богатое пожертвование в тысячу золотых. Большущие деньги, на которые семья из пяти человек могла не просто безбедно прожить четыре года, но и оставалось на развлечения и изыски.
Пятидесятника через два после ухода метра Севира и стряпчего Амадина и Симон направились в кабинет Бернара и до полуночи разбирали документы и имевшуюся переписку. Благодаря тому, что княгиня не ленилась дела были в относительном порядке. Невестка и деверь договорились о том, что Симон заверит у стряпчего доверенность для Амадины. Ведение дел порой требовало быстрых решений и вызывать по каждому мелкому вопросу опекуна было неразумным. Со своей стороны Симон обещал как минимум раз декаду навещать племянников и всячески помогать княгине.
Кабинет молодые люди покидали довольные и немного успокоенные. Планы на декаду были продуманы, дела обговорены. Служитель пожелал спокойной ночи Амадине и они разошлись. Княгиня направилась к детям дабы проверить как они, а мужчина пошел перед сном справиться о состоянии отца.
А утром в поместье попытался прорваться Рафаель. Пришел он не один. Виконтесса де Нарма скромно сидела в коляске и поглядывала как ее любовник пытается с двумя дюжими мужичками бандитского вида выломать ажурные ворота, хлипкие и ненадежные на первый взгляд. Никакие увещевания охраны не помогли. Симон пытался урезонить старшего брата, но тот не унимался. Шум стоял на всю улицу. Тихий квартал Лиосы с самого утра гудел. Скандал набирал обороты. Кто-то вызвал стражу и разбушевавшегося Рафаеля и его пособников скрутили и увезли. В водовороте случившегося скандала никто не заметил, как незаметно скрылась виконтесса.
Амадина сидела в кабинете с заплаканными глазами. Такого позора она не ожидала как и не думала о том, что ее бывший супруг будет обливать ее грязью и лживыми обвинениями. Служанки хлопотали вокруг нее и подносили то успокоительную микстуру, то отвар, то валерияновую настойку. Это мельтешение закончила Зара, которая быстро распределила девушкам задания, а сама, войдя в кабинет, с громким стуком закрыла за собой дверь.
- Вы долго будете сырость разводить, Ваше Сиятельство? Никак сухо у нас, дождей нет и одна надежда только на Ваши слезы? – женщина не лебезила и говорила громко и резко, как с нерадивым ребенком, -
Амадина негромко икнула, кухарка сунула ей в руки стакан с водой и продолжила.
- Не время слезы лить да расслабляться. Дел у нас не в проворот. Вот вы пока сидели здесь и рыдали, я выходила посмотреть, что там происходит и ой как мне не понравилось. Вы, Ваше Сиятельство, сейчас должны не горем упиваться и себя жалеть, а думать.
Глаза у княгини округлились такие, что в пору ночью вместо свечей ставить. Но своего кухарка добилась, женщина успокоилась и больше не истерила. Наоборот, ее мысли как будто даже стали четче и сформулированней.
- О чем думать, Зара? О чем?
- А хотя б о том, откуда это Ваш бывший супруг так быстро узнал о том, что читали завещание? Ведь прикатил с самого утра. И не один. А еще эта паскуда в колясочке чинно сидела и наблюдала. В стороне, так что многие и не заметили.
- Тут секрета нет, он ведь при дворе. Доступа ему не ограничивали. Да и знакомства от батюшки остались, связи. Вот и узнал. Зара, а ты уверенна, что там была эта женщина.
- Более чем. Мне ее до этого на гуляниях показывали. Я специально ходила посмотреть на нее. Запомнила накрепко. Она была, и не сомневайтесь княгиня. Точно говорю, она его науськала. На деньги лапу наложить хочет. Так что тут надо быть аккуратными. Хоть канцлер свою супругу из города услал, но виконтесса и сама не лыком шита. Дурное придумать много не надо.
- Зара, ну не пойдет же он у детей все отнимать? Не зверь же.
- Ваше Сиятельство, Вы правильно сказали, зверь. Он теперь хуже зверя. Черный приворот человека именно что зверем и делает. Так что, давайте мы еще усилим охрану и хорошо б было прислуге принести клятву на верность. Лишним не будет.
- А давай пока подождем Симона, он все же опекун. И его слово главнее. Как он скажет так и сделаем.
Кухарка согласилась. Было непривычно ей, что теперь уже самый младший из Леринье решает их дела, и именно от него зависит их дальнейшая судьба. И еще Заре было больно, очень больно смотреть на состояние Бернара. Она любила его, все еще любила и потому надеялась, что все образуется. Он сильный, ее князь, он выкарабкается, как он всегда это делал. И все будет как в старые добрые времена. Поздний чай с долгим задушевным разговором, его доверие и ее понимание. И Жиль, охраняющий их тайну. И Амадина, растящая внуков. Все будет по-прежнему.