- Но я никого не убивала, - срывающимся голосом проговорила несчастная, - я только зашла на кухню, не более.
- Я верю вам. Верю. Вы не тот человек, который вообще способен взять в руки кочергу и убить н прислугу.
Амадина на минуту прикрыла глаза. В памяти пронеслись картинки с Зарой, лежавшей на полу. Рафаель, склонившийся над телом кухарки. Она не верила, она не могла поверить, что женщину убили. Что человека, который оберегал ее, помогал и заботился о ней больше нет.
- Я приду через два дня. Раньше не смогу. Не подписывайте никаких документов, писем, прошений, отказов. Ни-че-го! Вас попытаются очернить.
Амадина открыла глаза и посмотрела на сыскаря.
- Но кому это надо? Зачем? Кто обвиняет меня в покушении?
- Ваш бывший супруг.
Княгиня на мгновения даже забыла как дышать. Рафаель обвинил ее в покушении?
- Но он же сам стоял у тела. Я только вошла в комнату.
- А потом, что было потом?
- Я вошла, он стоял склонившись на Зарой. Я не ожидала увидеть его там. Ему ведь запрещено посещение поместья. А потом. Я не помню. Стало так больно, а очнулась уже здесь.
Сыскарь потер лоб. Он был хмур и недоволен. Ваша служанка сказала, что стукнула вас сковородкой после того как вы ударили своего супруга ножом.
- Но я не ударяла никого ножом, - там никого не было.
- Там был еще один человек, и вы его не увидели. Этот человек оглушил вас, и видимо нанес рану вашему мужу. Я так думаю. Кто вас так ненавидит.
Амадина пригорюнилась. Она пыталась вспомнить, кому могла помешать, но не получалось.
- У меня только с бывшим супругом отношения не ладятся. Его отец лишил Рафаеля наследства, опекуном над моими детьми назначен его младший брат. Вы видели Симона.
- Этот тот служитель из Храма?
- Да, он, - княгиня расплакалась и подалась вперед, - я умаляю вас, пожалуйста, оповестите его. Мои крошки не могут остаться без присмотра. Я боюсь за них.
- За это даже не переживайте. Но и попрошу вас никому не рассказывать о наших разговорах. У меня не так много полномочий, мне самому есть что терять. Если что-то понадобится или захотите передать весточку, попросите Карла. Он мне передаст вашу просьбу. Но не усердствуйте, я не всесилен.
- Конечно, я никому не скажу. Я и так вам благодарна.
Мужчина удовлетворенно кивнул головой.
- Мне пора. Я должен быть на своем месте.
- Скажите хоть как вас зовут, я буду молиться за вас.
- Не стоит. Мое имя вам ничего не даст.
Откланявшись сыскарь ушел. Через десятины три вновь пришел Карл и принес воды в той же кружке. А еще корявое ведро. На стул лег кусок небеленого грубого полотна. А еще чулки грубой вязки. Все же в камере хоть и было сухо, но особым теплом помещение не отличалось.
- Может еще чего, Ваше Сиятельство?
- Спасибо, Карл, то, в чем я нуждаюсь больше всего, вы мне дать просто не сможете, - Амадина грустно улыбнулась и по ее нежной щеке стекла слеза.
Тюремщик промолчал. Да и что он мог сказать ей. Мужчина итак сделал для нее что мог, и даже более того. Первым делом княгиня надела чулки. Грубые и жесткие они царапали ее нежную кожу, но выбирать не приходилось, а заболеть у Амадины желания не было никакого. Затем она закуталась в одеяло и свернулась клубочком на своем импровизированном ложе.
ГЛАВА 16
Сыскарь не обманул. На допрос княгиню повели на следующий день. Допрашивал ее незнакомый сыскарь, видимо рангом ниже ее безымянного попечителя. Был он крайне груб и циничен. И это сильно ранило женщину.
- Как вы нанесли такую рану своему мужу? – цепкие глаза буравили Амадину.
- Я никого не ранила.
- Лжете. На ноже следы ваших рук. На кочерге тоже ваши следы. Маги это доказали.
Амадина молча пожала плечами. А мужчина не унимался. Два пятидесятника он изгалялся над ней. Два долгих пятидесятника. Опять разболелась голова и стало дурно. А сыскарь не унимался.
- Мне нечего вам сказать. И вообще мне дурно.
- Ну хорошо. Я думал, что мы поладим, - Амадина с удивлением посмотрела на мужчину, а тот не унимался, - но вы хорошего отношения к себе не понимаете. Завтра с вами поговорят по другому.
Завтра, так завтра. Княгине было все равно. она закрыла глаза и продолжала молчать.
Уже в своей камере ее накрыла паника. Что будет завтра? Как с ней будут говорить? Как себя вести? Вопросы, одни вопросы и нет ответов.
К вечеру Карл принес миску похлебки и кусок хлеба. Кружка воды всегда стояла на стуле. Сама же Амадина практически все время лежала накрывшись одеялом. Голова порой начинала болеть нещадно и лежать ей было намного проще, чем сидеть или ходить.