Слава Единому, что в камере не было ни крыс, ни мышей. Их княгиня хоть и не боялась, но недолюбливала. А еще в камере было темновато, окон не было и свет попадал из коридора через окно в двери. Лампу ей не оставляли, не положено. Но это мало ее тревожило. Свет раздражал и мешал, а почему Амадина и сама не понимала.
Княгиню беспокоил только один вопрос – дети! Только за них болела ее душа больше всего. За себя она не переживала. Ну разве чуточку за старого князя. Все же он был добр к ней, а еще болен. Кто за ним присматривает? В каком он состоянии?
Сыскарь пришел на четвертый день. Амадина сидела, закрыв глаза, и думала о своих крошках. И потому ее первые вопросы были о детях, доме и больном свекру.
Мужчина смог ее успокоить. О состоянии свекра он ничего сказать не смог. Не знал. Дети были в порядке. Но…
- Времени у меня несколько минут и потому сразу ставлю вас в известность, что двое ваших слуг дали на вас обвинительные показания. Служанка и охранник.
Сказать, что Амадина была удивлена это не сказать ничего. Еще более ее удивили имена. На них она никогда бы не подумала.
- Вы уверены? Лили?! Не может быть. Она не могла.
- Еще как могла. И сделала. Мало того, она сказала, что именно она оглушила вас, когда увидела как вы с ножом кинулись на бывшего мужа. А ваш охранник сказал, что слышал крики и побежал на помощь. Также он поведал, что виновен в факте появления Рафаеля на кухне. И также поведал, о том, что это было не один раз. Ваш супруг, по его словам, регулярно приходил к кухарке и подолгу с ней разговаривал.
Княгиня была в ужасе. Такого предательства она не ожидала. Что делать она пока не знала и потому единственный выход был Симон. Он на воле, он опекун. У него все законные права. А сыскарь продолжал.
- Далее, виконтесса де Нарма пыталась пройти в поместье. Но ее не пустили. Еще в тот день, когда вас привезли сюда, я известил вашего деверя о произошедшем. И он сразу же выехал в поместье.
У Амадины отлегло от сердца. Мужчина как-будто угадал ее мысли.
- А что с теми слугами, которые дали на меня показания? Где они сейчас?
- Опекун ваших детей их рассчитал. Они пытаются жаловаться, но отец Симон считает, что они в сговоре. А Севр так вообще нарушил предписание. Вашему бывшему супругу по приговору запрещено подходить к поместью. Так что его еще и оштрафуют. Ваш дворецкий, Жиль, просил вам передать чтобы вы за детей не волновались. А еще он сказал, что отправил депешу вашему отцу.
Амадина вздрогнула. Родители. Она о них совсем позабыла. Во всей этой суете она изредка писала им, и всегда только хорошие вести. Они даже не были в курсе ее развода. Она так переживала за матушку. Так не хотелось ее огорчать. Но сейчас это было важным моментом. Отец мог вытащить ее из этого болота. Главное выдержать, главное дождаться.
- Надеюсь, что вы были благорассудны, Ваше Сиятельство, и не подписали никаких бумаг или не дали никаких признаний.
- Нет, я делаю все как вы мне сказали. Но это так тяжело. Сказали, что меня отправят на допрос к палачу. Что если я признаюсь, то меня всего лишь сошлют во вдовий приют.
- Не верьте. Пощады не будет. Сейчас вас не обсуждают лишь младенцы. Лиоса гудит. Все требуют смертной казни. Из вашего мужа пытаются сделать несчастного пострадавшего. Виконтесса везде рассказывает, что вы растратили все наследство. Дети чуть ли не голодают и ходят в обносках.
Амадина закрыла лицо руками и разрыдалась. Это было невозможно вытерпеть. Узнать о такой циничной лжи в свой адрес было очень больно.
Сыскарь покинул ее через несколько минут. Прийти он пообещал где-то через декаду. Оно и понятно. Его частые посещения могли вызвать подозрения. А еще он согласился узнать о состоянии Бернара, о том, как чувствуют себя дети и сообщить о судьбе депеши, посланной Жаком к отцу.
Весточку о детках Карл ей рассказал на следующее утро, когда принес завтрак.
- Ваше Сиятельство, - тюремщик говорил полушепотом и быстро, - велено Вам передать, что ваши дети в порядке. Кушают хорошо и не болеют. Скучают по вам. А вот старый князь плох. И видимо долго не протянет. Еще опекун ваших детей велел вам не переживать ни о чем. Никто посторонний к детям на сто локтей не подойдет. Со всех слуг взяли магическую клятву верности. На крови.
Амадина успокоенно кивнула. Да, она понимала, что клятву надо было брать раньше, и ведь говорила это и Бернару, и Симону. Симон не посчитал это нужным. Новых слуг то не было. И кто ж знал, что Севр и Лили годами носили весточки на сторону.