- Может есть что-то, что надо передать? А то мне пора.
- Спасибо. Скажите, что у меня вроде все есть. Стараюсь держаться. И да. Пусть передадут Симону, что это все Рафаель. Он поймет.
Тюремщик кивнул головой и вышел. Амадина опять осталась в одиночестве.
ГЛАВА 17
Декада прошла незаметно, а затем еще одна. Сыскарь больше не приходил. И все новости приносил Карл. Он и поведал, что ее безымянный защитник пока не может навестить ее. Его срочно направили вместе еще с тремя сыскарями в провинцию. Подробностей тюремщик не знал, но перед отъездом его проинструктировали что и как надо действовать. И потому он будет потихоньку передавать просьбы и доводить до нее новости. То, что после свершившегося преступления общество взбунтовалось и все требуют ее крови Амадина уже знала. Как и то, что бывший муж пытается вернуть поместье и утраченное наследство. Как оказалось Рафаель развил такую бурную деятельность, что все просто диву давались. Он даже сходил в Храм, попытался прорваться на аудиенцию к королю, а после еще и к канцлеру. Когда не вышло, стал прорываться к королеве. Но монаршие особы его не приняли, а канцлер пригрозил лишить места при дворе за надоедливость.
И теперь, немного оклемавшись он начал наносить визиты своим друзьям и рассказывает о своем несчастье. Кто-то верит, а кто-то и нет. Причем последних больше.
Виконтесса во всем поддерживала своего фаворита и поливала бывшую супругу грязью. Но делала она это так виртуозно и дозировано, что ее ложь явно не прослеживалась и понемногу начинала опутывать слушавших невидимой сетью. И через несколько встреч люди были уверены в полной виновности княгини.
Амадина боялась даже подумать как Симон умудряется противостоять такому потоку лжи. Но как оказалось служитель тоже не сидел сложа руки. Он привез в дом Верховного жреца и показал тому в каких условиях находятся дети. После того в поместье посетили главный дознаватель Королевского сыска, канцлер и одна из фрейлин королевы. Они удостоверились, что дети в порядке, накормлены и ухожены, а также побеседовали с прислугой и навестили Бернара. Ее Величество и канцлер были довольны тем, что наследство не расхищено и за князем ведется достойный уход.
После чего в сыск вызвали Рафаеля вместе с виконтессой и поставили тех перед фактом, что если они будут продолжать распространять дезинформацию, то с ними будут общаться уже по иному. Де Нарма была в бешенстве. Ее лишали очень эффективного инструмента достижения поставленной цели. Она спала и видела себя в роли княгини Фернской и хозяйки поместий Леринье.
Все это княгиня узнавала дозировано. Карл не мог оставаться наедине с ней даже на пару минут. Он делал свое дело, одновременно полушепотом вводил ее в курс происходившего и уходил. Амадина ждала этих минут. Она жила ими. Для нее было главным, что ее дети в безопасности.
Еще одной радостью для нее стала весточка о том, что Симон добивается встречи с ней. О, как она хотела хотя бы на минуту увидеть своего деверя. Только он мог развеять все ее сомнения. Только он находил такие слова, которые мигом поднимали ей настроение и дарили уверенность. И потому, когда в один день дверь ее камеры открылась и Симон вошел, она чуть не лишилась чувств.
Единый, каким жалостливым и несчастным взглядом окинул ее служитель. Да оно и понятно, ведь некогда блистательная красавица теперь имела такой жалкий вид, что не передать словами. Как ей было от этого неловко, как хотелось спрятаться. Но, увы, возможности не было.
В этот день дежурил не Карл, а другой тюремщик, который принес еще один стул и вышел, давая возможность им поговорить. Несколько минут они просто стояли смотрели друг на друга. Слов не было, в голове царил полный сумбур а руки мяли пояс халата. Другой одежды княгине не дали.
Первым молчание прервал Симон. Он просто шагнул к женщине и обнял, крепко прижимая к себе. Амадине было стыдно, она то понимала как от нее пахнет, а служитель явно на этот факт внимания не обращал. Наоборот, он нежно начал гладить женщину по волосам собранным в узел и негромко нашептывать ей на ухо слова поддержки.
- Мы вытащим вас, вытащим. Я все положу, но добьюсь этого.
Амадина закрыла глаза и уткнулась лбом в плечо служителя. Сейчас это было именно то, что счищало с ее души грязь и боль пережитого. Ей и надо было то лишь немного сочувствия и участия. А еще веры в ее невиновность И потому сейчас она старалась как можно больше впитать всех этих положительных эмоций.