- У меня был обстоятельный разговор с Ее Величеством. Наша королева благоволит тебе и не верит в твою виновность. Главное, чтобы не было никаких признаний. Как только ты это сделаешь, никто тебя уже не спасет.
Но это не так волновало Амадину как состояние ее детей.
- Симон, это не важно. Понимаешь, не важно!
- Как не важно? Это очень важно. Это твое спасение
- Это потом. Лучше расскажи как дети, как мои крошки? Мое сердце рвется на куски от переживаний.
- Все в порядке. Дети накормлены и ухожены. Мы со всех слуг взяли клятву на крови. О, Амадина, как же мы были неправы, когда не послушали тебя. Сейчас ничего бы этого не было.
- Это не важно уже. То что случилось уже случилось. Чего еще страдать по этому поводу. Все равно не изменить, - Амадина тяжело вздохнула, отошла от Симона и присела на старый стул. Служитель сел на второй и разговор продолжился.
- Симон, как состояние князя?
- Плох, он очень плох. Я думаю, что он не переживет эту зиму. Практически все время он в забытьи, зовет то маму, то Зару. Гворит какие-то странные вещи. Дочь какую-то ищет. Бред какой-то. полный.
- Это не бред, Симон. У вас есть сестра.
- Ты уверена? Откуда тебе известно, - Симон был в шоке, - почему нам не говорили.
Амадина робко помялась, но продолжила.
- Я сама случайно узнала. Ни Бернар, ни Зара не знали об этом. Я нечаянно услышала их разговор. Старшая дочь Зары ваша единокровная сестра. Она родилась еще до того, как князь сочетался браком с вашей матушкой.
- Я помню Дженни. Она часто за мной присматривала до своего замужества. Я даже был удивлен, что отец обеспечил ей часть приданного.
- Насколько я понимаю, она тоже не в курсе вашего родства.
- Что ж, тем лучше. Пока это не та новость, которую можно оглашать повсюду.
Амадина с Симоном была не просто согласна. Она считала, что это вообще не надо никому знать. Со своим грязным бельем они разберутся сами. А еще ее волновал вопрос о судьбе послания, которое Жиль отправил ее отцу.
- Не знаю, Амадина, не знаю. Герцог уже должен был получить его. Но ты сама понимаешь, последний год отношения Виаллии и Сантонии не очень хороши. И твоему отцу будет трудно прорваться на нашу территорию. Тем более в Лиосу. Казнили уже четырех шпионов. К твоему счастью, ты не вела активной светской жизни иначе де Нарма еще бы и это тебе приписала. С нее станется.
На посещение времени было отведено немного. И потому Симон старался использовать его как можно продуктивнее. Служитель сразу же сказал, что потребует добиться хотя бы более человечных условий. Постарается передать ей что-то из одежды и обуви. Поинтересовался чем ее кормят. Амадине все это было не важным. Главное она узнала, что ее крошки в порядке и им ничего не угрожает.
На утро следующего после посещения Симона дня ей принесли тюк с одеждой, подушку и пару новых башмаков. А еще сводили в тюремную купальню. Это была смена Карла и теплой водой женщина смогла насладиться вволю. Тюремщик дал ей достаточно времени. А какое блаженство она ощутила когда смогла отмыть волосы. Это было непередаваемым ощущением счастья. Как мало оказывается надо человеку. И сколько много надо вынести и потерять, чтобы понять это.
В камере ее ждал еще один сюрприз. Видимо в ее отсутствие Карл принес и оставил ей на стуле завернутым в полотно четверть небольшого орехового пирога, нарезанные кусками ветчину и сыр. А еще небольшую кринку неснятого молока. Как же расплакалась Амадина когда увидела эту роскошь. Обед и ужин ей показались воистину королевскими.
И спала в эту ночь она сном младенца. Ее хорошее настроение не испортил даже очередной допрос. На этот раз княгиню допрашивал молодой слащавый хлыщ. Его белокурые волосы были уложены по последней моде. Да и одет он был слишком броско. Яркий синий цвет его камзола никак не вязался с убожеством комнаты для допросов.
- Дознаватель Эдгар Майо, - представился молодой человек. Его взгляд был оценивающим и неприятным. Он как будто раздевал Амадину догола. Женщина молчала. Садиться она не стала и это сыскарю не понравилось.
- Что же вы не садитесь? – елейным голосом проговорил мужчина.
- Благодарю, господин Майо, я постою.
- Ну что ж, ваше право, - ухмылка дознавателя была отвратительна, - а я вот посижу.
Он развалился в кресле за своим столом и продолжал рассматривать женщину. О чем он думал и что хотел от нее Амадина не могла понять, но прогибаться и просить о помиловании у этого нахала не хотелось. Глядя на него было только одно желание - плюнуть в эту довольную физиономию. Неприязнь рождалась где-то внутри, накатывала волнами и пыталась прорваться наружу. Женщина с трудом сдерживала свои порывы. Кто такой этот юноша, который явно ничего в своей жизни достойного не сделал, как ему доверили ее дело? Княгиня ответов на эти вопросы просто не знала. Догадки, правда, были, и они ее не радовали. Избалованный детеныш богатых родителей, который тяжелее вилки и ножа из фамильного сервиза в руках ничего не держал. Явно, что ему купили должность в Королевском сыске и теперь он, весь такой гордый и довольный собой, пытается вжиться в образ великого сыскаря.