ГЛАВА 18
Несколько дней передышки позволили Амадине немного успокоиться. Но Симона к ней уже не пускали. Майо лютовал. Карл понемногу рассказывал Амадине новости и они радости не приносили. Эдгар желал ей обвинительного приговора. Только так он мог выслужиться и продвинуться по службе. И само собой, что лишаться такого роскошного шанса не захочет никто.
Был и еще один нюанс, которого многие, и Амадина в том числе, не знали. Эдгар тоже был любовником Шарли. А значит, шансов у нее не оставалось никаких. Вернее сказать, что ей его не оставляли.
Симон это понимал как никто другой и потому метался от главы Королевского сыска к Верховному жрецу, от приемной Его Величества к канцлеру. Он не оставлял ни минуты времени, что не потратить ее на спасение Амадины. У кого-то другого может быть руки и опустились, но все это время мужчина приходил в особняк Фернских и видеть грустные личики своих племянников ему было тяжело. А еще был старый верный Жиль и прислуга. И все, все встречали его с тревогой в глазах. Маленькую княгиню ценили и уважали все. А Симону сказать им всем было нечего. Абсолютно. Его Величеству было не до него. Канцлер только обещал. И лишь верховный жрец был на его стороне. Амадину он знал и уважал, равно как и Бернара. Княгиня много жертвовала на храм и помогала нуждающимся. Жрец любил общаться с ней. Женщина была умна, начитанна и никогда не боялась показать, что чего-то не знает. Наоборот, она начинала активно расспрашивать, брала домой для изучения фолианты и летописи, которые кстати верховный мало кому даже показывал. И видимо поэтому хоть какой-то шанс и появился, когда старик сам наведался к Ее Величеству. В тот вечер он провел службу в королевском малом храме, а потом попросил монаршую особу о милости уделить ему несколько минут. О чем они говорили никто не слышал, но через декаду Симон был приглашен во дворец.
Это не была аудиенция как таковая. Его просто провели в будуар Ее Величества. Королева сидела у окна и вышивала. Вокруг сидели фрейлины, которые сразу же покинули их, оставив свое рукоделие. Джозетта ласково поприветствовала молодого человека.
(примерно такую картину застал Симон в будуаре королевы)
Первые минуты разговора были об общих темах: королева спросила о здоровье Верховного, о делах Храма. Симон отвечал на вопросы корректно и не знал как ему перейти к своей проблеме. А королева смотрела на него и мягко улыбалась. В какой-то момент молодой человек все же решился.
- Ваше Величество, могу ли я просить у вас о милости? – голос его немного подрагивал, говоря о внутреннем напряжении.
- Конечно, я слушаю вас, - Джозетта Сантонийская всегда говорила негромко, ее безмятежности можно было бы позавидовать. Складывалось впечатление, что Ее Величество счастлива и рада каждому дню своей жизни. И лишь немногие знали как тяжело ей со своим венценосным супругом. Сигурда не зря называли Суровым, характер у него был жестким, он не прислушивался ни к кому, а к женщинам в особенности. От своей жизни он брал по максимуму и фаворитки менялись каждые три или четыре месяца. Но Ее Величество никогда ни словом, ни выказывала свое недовольство. Королеву волновали лишь ее дети, которых на этот момент было двое. Две девочки. Наследника Сигурду она пока не родила.
Симон наконец таки решился, сделал глубокий вдох и начал свой рассказ. Говорить ему пришлось очень долго. Все же в истории Амадины и ее детей было очень много деталей, заинтересованных лиц и фактов. Все две десятины пока служитель излагал суть дела королева ни разу его не перебила. Она слушала внимательно и о том, какие эмоции вызвала у нее эта история Симон ничего не мог сказать. А королева была в ужасе. Она помнила эту милую черноволосую и зеленоглазую девушку. И уж точно была в курсе всех похождений виконтессы.
- Вы были на приеме у Его Величества? – Джозетта Сантонийская уже не вышивала. Она внимательно смотрела на служителя.