Дверь негромко скрипнула и в тишине комнаты послышался негромкий голос Карла:
- Ваше Сиятельство, пойдемте. Я провожу вас.
Амадина вздохнула и вышла в коридор.
- Карл, а кто это был?
- Кто именно, Ваше Сиятельство?
- Ну, тот мужчина непонятный. Он последний из комнаты вышел.
- Это был королевский менталист. Виконт Шелл. Он редко приходит, только по особым случаям.
- К добру ли это, Карл?
- Не знаю, Ваше Сиятельство, не знаю.
Уже в своей камере Амадину запоздало накрыло волной паники. А может и не надо было ему руку подавать. Или вообще стоило уйти. Настроение испортилось еще сильней, мысли одолевали одна страшней другой. И как ей быть, что делать? Но, увы, ответ на этот вопрос знал только Единый.
Вечером Карл принес ужин и пока ставил тарелки на стол быстро стал рассказывать новости. А они были.
- Ваше Сиятельство, как только мы ушли виконт Шелл отчитал дознавателя Майо. Я застал еще конец их разговора. Так вот, исходя из того, что было сказано я понял, что виконт считал вас и пришел к выводу, что вы невиновны.
- Карл, - воскликнула княгиня от радости, - значит меня отпустят?
- Я не знаю, Ваше Сиятельство, я не знаю. Это ведь были только слова, а что там на самом деле кто знает. Вы много еще не знаете.
Такого ответа Амадина не ожидала.
- Чего я не знаю, Карл?
Мужчина опустил голову и прятал глаза. Было видно, что ему не по себе.
- Карл, что случилось? Не пугайте меня.
Тюремщик молчал. В какой-то момент он тяжеловато вздохнул и наконец произнес.
- Знаете, лучше я вам скажу. Вчера были похороны. Ваш свекр, Бернар Леринье, князь Фернский умер.
Женщина ожидала чего угодно, но только не этого. Слезы мгновенно наполнили ее глаза. Старый князь был добр к ней и любил ее как родную дочь. С ним было легко, она всегда чувствовала себя защищенной, даже когда Рафаэль ушел. Ей хватало той малости, что он был рядом, пускай и в своей комнате. Он ведь БЫЛ! А теперь его НЕТ. И это было реально трагедией.
- Почему, ну почему мне не сказали? – голос предательски дрожал, а слезы лились непрестанным потоком.
- Я сам узнал лишь утром. Но это еще не все.
- А что, есть еще что-то?
- Да, и это касается непосредственно вас.
-Меня? А что именно?
- Ваше Сиятельство, кто-то распускает слухи, что вы, - Карл мялся, было видно, что он подбирает слова но как сказать не знает.
- Да говорите же, Карл.
- Так вот по столице пустили слух, что вы ведьма, - наконец решившись выговорил тюремщик. Немного помолчал и продолжил, - вы не подумайте, я не верю. Но слухи идут. Кто-то нашептывает, что ваш супруг пытался отобрать детей именно поэтому, что вы околдовали старого князя и деверя. А кухарку убили в ходе какого-то темного ритуала.
Амадина как стояла так и села на пол. Ноги не держали. И если весть о смерти старого князя была болью, то как назвать эту ложь она не знала.
ГЛАВА 21
Сколько она просидела на полу Амадина Леринье, урожденная Вариэй, не знала. Несколько минут, а может вечность. Только одно она понимала – это был конец. Она лишалась всего. В Сантонии ведьм не жаловали. С ними расправлялись без долгих разбирательств. Магов терпели еле-еле. И то, лишь потому, что любой маг мог противостоять ведьме, а то и расправиться с ней.
По отношению к ведьмам и Его Величество Сигурд IV Суровый не отличался особой добротой. И понять можно было. Фавориток у него было много. И каждая желала задержаться подольше, а то потеснить Ее Высочество на троне. Сколько приворотов, несостоявшихся покушений и других неприятных, а порой и мерзких, инцидентов было предотвращено – не счесть. Дамы травили друг друга, наводили порчу, гадали, прерывали ненужную беременность и творили еще много всяких мерзостей. Да и не дамы тоже не отставали. Список примерно такой же. И если понять женщину, избавлявшуюся от нежеланного плода еще с грехом пополам понять можно, но когда мужчина подливает женщине зелье, обрекая на гибель еще не родившееся дитя, то это уже знаете ли слишком. Вот потому то ведьмовство было окончательным приговором. И тот, кто распускал эти слухи точно знал, что теперь княгине придется очень туго.
Амадина даже не знала как ей теперь быть, что делать? У кого спрашивать совета. Если с управлением поместья или ведением финансов она и справлялась, то здесь и сейчас она даже представить не могла в каком направлении начинать действовать. Вырваться из тюремных каземтов уже не представлялось ей возможным.