Когда меня не очень аккуратно сдёрнули, то без слов повели к клетке. Тут мне захотелось заорать, но, наверное, те отголоски разума не дали мне этого сделать, и меня снова посадили в эту вонючую клетку. Когда ключ дважды повернулся в замочной скважине, с меня слетела вся эта напускная бравада, мои плечи поникли, снова захотелось зарыдать и снова пожалеть себя, но я заставила себя держаться. Нельзя расклеиваться, пока я ещё не горю на костре можно что-то сделать.
Свернувшись калачиком на подстилке из соломы, я попыталась ни о чём не думать и просто поспать, я ведь этой ночью не спала. Сон всё не хотел приходить, поэтому я старалась делать вид, что сплю.
В животе громко заурчало, мне стало ещё более тоскливо, кушать хотелось сильно, но я постаралась отвлечься от этого чувства.
Еды мне дали только поздно вечером, и то едой это можно было назвать с большой натяжкой: чёрствый кусок хлеба, одно яблоко и вода. Еду мне выдал Ричард и, как мне показалась, он при этом очень противно улыбался.
Воды было так мало, что мне её хватило только для того, чтобы утолить первую жажду; одно счастье, что она была довольно холодной. Хлеб я сжевала только из чистого упрямства. Яблоко было жутко кислым, но я люблю кислое, поэтому его съела с большим удовольствием.
Чувство насыщения не пришло, но хотя бы живот больше не урчал, но я понимала, что это ненадолго. После того, как я немного перекусила, меня потянуло на сон. Поплотнее укутавшись в плащ, я уснула.
Во сне я стояла на берегу моря. Я никогда не видела моря, но всегда мечтала там побывать. Первая моя реакция была кинуться к воде, но потом я поняла, что это очередная иллюзия, вызванная Демоном, поэтому заставила себя оставаться на месте.
Лёгкий ветерок трепал мои распущенные волосы, а ноги утопали в горячем песке. Мне хотелось окунуться в воду, попробовать её на ощупь. Тёплая она? Или холодная? Правда ли то, что на берегу моря можно найти ракушки?
— Почему ты не хочешь окунуться? — услышала я уже ставший мне ненавистным голос. — Какая же ты упёртая, но при этом безумно красивая. Но ничего, я терпеливый, однажды ты придёшь ко мне.
Я проснулась от того, что мой бок жутко горел. Было чувство, что на это место пролили кипяток. На улице было ещё темно, поэтому я аккуратно приподняла сорочку и увидела, что клеймо снова начало проявляться. Я, не теряя ни минуты, снова стала читать заклинание. От этого мне стало ещё больнее, сильно закусила губу, чтобы не заорать от боли.
Когда я закончила с заклинанием, то оправила одежду и снова закрыла глаза, которые буквально через секунду распахнула от того, что до меня дошло, что инквизиторы могли учуять магию.
«Надеюсь, они спят», — с надеждой подумала я и снова уснула.
Вечером следующего дня мы приехали в столицу…
*Песня — Хелависа. Маргарит
Глава 4 "Спасение"
В столице подозрительно относились к ведьме, которую везут в клетке, только косились настороженно, но не пытались что-нибудь кинуть или крикнуть. Дети разбегались в стороны, а взрослые прикрывали лицо и старались уйти с дороги.
Мы приехали к городской тюрьме. Меня вытянули из клетки и повели по тёмным коридорам. К этому моменту я уже была морально истощена, и мне было всё равно, куда меня ведут и зачем. Знаете, это то чувство, когда у тебя уже опускаются руки, и тебе уже всё равно.
Меня никто не подгонял, хотя шла я очень медленно. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. За время поездки у меня очень сильно затекли ноги, и сейчас мне было не очень комфортно.
Руки мне снова связали, и сейчас я напоминала себе барана, которого ведут за верёвочку. Но все эти мысли появлялись на задворках сознания и быстро исчезали, мой мозг отказывался хоть на чём-то фокусироваться.
Когда мы подошли к железной двери, на которой были нанесены магические охраняемые руны, в мой нос ударил запах крови — старой, засохшей и свежей — , запах страха и боли. Эти запахи смешались, моя голова закружилась, ноги подогнулись, но упасть мне не дали: главный инквизитор с силой рванул верёвку, я влетела в комнату чуть ли не на крыльях.
Комната же на деле оказалась тюремной камерой. Небольшая по размерам, маленькое окошко на стене, которое пропускало минимум света, и тюфяк, скорее всего, набитый соломой, которая уже начала подгнивать; в углу стояло ведро, которое предполагалось использовать для личных нужд.
Артур передал ключи Ричарду и ушёл, перед этим забрал у меня свой плащ. Лишившись единственного источника тепла, поёжилась, но не только из-за холода. Я боялась Ричарда, он меня нервировал. Мне он напоминал обозлённого пса, который всех ненавидит и старается загрызть.