Когда я открыла глаза, то была очень сильно удивлена: я не находилась ни в пыточной, ни в своей камере, я была в чьей-то спальне. Она была очень светлая, с огромными окнами, высокими потолками. Я лежала на большой кровати, которая была застелена светлым мягким покрывалом, шёлковые подушки недалеко от кровати. Возле стены стоял белый шкаф, а рядом — большое зеркало.
Повернув голову в другое направление, я увидела небольшой столик из мрамора и мягкое большое кресло. Всё в этой комнате было в светлых тонах.
«Неужели я умерла и попала в рай? Хотя сомневаюсь, что тёмные ведьмы, которые проклинают своих женихов, попадают в рай».
Посмотрев под покрывало, я с удивлением поняла, что на мне не моя старая и уже порядком грязная ночная рубашка. На меня кто-то надел белоснежную, шёлковую сорочку.
Провела рукой по волосам и опять очень удивилась: мои волосы были в полном порядке, их даже кто-то заплёл в косу, но я точно помню, что они были грязными, спутанными. Кто же это всё сделал?
Я встала с кровати и обнаружила опять же белые тапочки. Засунув в них ноги, чуть не заплакала от блаженства — они были мягкие, и для моих израненных ног это было лучшее.
Подошла к зеркалу и приподняла сорочку, и увидела два ужасных ожога на животе от раскалённого железа. Они побаливали, но не сильно, видно, кто-то обезболил их. Значит, пытка мне не приснилась и это всё было наяву. Тогда, где же я сейчас?
В дверь постучались, я опустила сорочку, повернулась к двери, и тут же в комнату зашла молодая служанка. У неё был поднос, на котором дымилась чаша. Не увидев никого на кровати, она испуганно повернула голову и увидела меня, страх с её лица улетучился, и она зачастила:
— Леди, вы уже проснулись! Какая радость, господин будет очень рад. Вы почему встали, идите ложитесь, вам нужно лекарство выпить.
Я послушно пошла и легла на кровать, служанка протянула мне чашу, я послушно всё выпила, она поклонилась и ушла.
Артур
Я сидел в своём кабинете в городской тюрьме, которая по совместительству являлась и зданием инквизиции, разбирал бумаги. Уже скоро должны принести отчёт по делу Леонии, и тогда либо казнь, либо свобода. Я верил Лее, она была невиновна, её просто оклеветали.
В мою дверь постучались, и зашёл младший инквизитор, ему как раз и было доверено разбираться с этим делом.
— Господин Артур, я хочу сказать, что та ведьма, Леония, не виновата. Да, она тёмная, но она не связана с Тьмой, а значит, она не могла наложить то проклятие. Её нужно отпустить, она просто физически не могла этого сделать, — он подошёл к моему столу и положил бумаги на стол.
— Молодец, можешь идти, завтра я выпущу девушку, — отмахнулся я и снова погрузился в дела.
— Я бы поторопился, — робко сказал парень. — Господин Ричард повёл её в пыточную, и как мне кажется, не чай пить. Я там недавно проходил — такие страшные крики разносятся, убьёт же невинную и…
Что там «и» я не стал дослушивать. Схватил папку с делом, понёсся по коридорам в сторону пыточной, в голове билась только одна мысль: «Хоть бы успеть».
Залетев в пыточную, крикнул:
— Вы что здесь устроили? Разве я давал разрешение на пытку ведьмы?! Многое взял на себя!
Антуан отнял от живота ведьмы раскалённое железо и отошёл в сторону. На него кричать и злиться не было смысла, он человек подневольный, ему сказали пытай — он пытает, да и немой он, да и ослеп не так давно.
Ричард был расстроен тем, что пытка прекратилась, и даже не скрывал это. Я и раньше замечал, что он получал какое-то странное удовольствие от мук тех несчастных, он мог наблюдать за пытками часами, но здесь он перешёл все границы. Он не посчитал нужным поставить меня в известность, что начинает пытку, а без моего разрешения он не мог этого делать, это противозаконно.
Мельком бросил взгляд на ведьму, увидел два страшных ожога на животе и отметил то, что она без сознания. Она выглядела очень бледной и измученной. Захотелось рычать ещё больше. Мой внутренний зверь попытался вырваться наружу, но я успокоил его — нельзя, чтобы о нём узнали все.
— Антуан, выйди и закрой дверь, — сказал я, и служитель кротко кивнул, ушёл. Он хоть и немой, но знать больше, чем нужно, ему ни к чему. — Ричард, ты вообще с ума сошёл, ты не имел право пытать девочку без моего разрешения!
Мой друг раздражённо качнул головой. Весь его вид говорил, как ему не нравится этот разговор, он не нравится и мне, но он нужен, иначе…
— Ты бы не дал разрешение на её пытки, я не дурак и вижу, как ты на неё смотришь! — с отвращением сказал мой друг.
Тут моя выдержка дала сбой, и я ударил своего друга, которого знаю с детства, кулаком в глаз. Тот согнулся, приложил руку к глазу и стал проклинать меня всеми известными эпитетами, но мне было уже глубоко плевать на него, я отвязывал ведьму со скамьи для пыток. На её руках и ногах остались кровоподтёки от верёвки.