— Она не виновата, — кинул я и стал прикидывать, как бы взять девушку, чтобы не причинить ей боль.
— Ну да, конечно! Она тебе в уши напела, а ты и повёлся!
— Идиот, её оправдала комиссия, — я кинул в него те документы, которые положил на скамью, пока занимался ведьмой.
— Как? — удивлённо произнёс Ричард, вчитываясь в оправдательный приговор.
— Так у неё просто сил бы не хватило на такое проклятие!
Я вырвал документ из рук и засунул его во внутренний карман своего камзола; подхватив девушку на руки, пошёл на выход. По дороге сказал служащему, чтобы подготовил карету до моего дома. На меня странно косились, но я не обращал внимание, не их дело, а то, что языком почешут, так это не страшно.
Карету подали моментально. Аккуратно уложил девушку на сиденье, крикнул, чтобы трогались. Карета ехала не долго, очень быстро мы приехали к моему поместью. Меня встречать вышла старая служанка Марта, она работала, ещё когда мои родители были у руля; когда они уехали в горную резиденцию, Марта, к удивлению, не поехала с ними, а осталась со мной. Я её за эту преданность сделал главной служанкой.
— Марта, дорогая, вели позвать лекаря и приготовить комнату для гостей.
— Да, господин, — поклонилась и испарилась она отдавать распоряжения.
Комната была готова буквально спустя пять минут. Оставив её на лекаря, я вернулся на работу.
Ричарда я застал у себя под кабинетом. Он был подавленным, а фингал не придавал ему красоты.
— Артур, — начал он, но я его перебил.
— Не Артур, а Ваше Святейшество. Если ты не забыл, то я главный инквизитор, и именно так нужно обращаться к главному инквизитору в королевстве.
— Что?! Это всё из-за этой девки?! — взревел барон. Мне захотелось ещё раз его ударить, но я сдержался.
— Она тут ни при чём. Ты решил, что если ты мой друг, то можешь позволять себе больше, чем другие. Нет, Ричард, это не так. Запомни: если ещё раз ты позволишь себе без моего разрешения пытать, казнить или ещё что-нибудь, пойдёшь под трибунал.
Он задохнулся от негодования, круто развернулся и почти побежал к себе в кабинет, я же покачал головой и пошёл заниматься своими делами. Дело Леонии Дертони закрыто, все обвинения сняты.
Леония
После служанки ко мне пришёл лекарь. Он осмотрел меня, сказал, что я почти пришла в себя, осталось только чуть-чуть подлечить. Когда я спросила, у кого я дома, тот только удивлённо поднял брови, но промолчал. Служанка, которая принесла мне обед, улыбнулась и сказала, что господин скоро приедет и сам ответит на все мои вопросы. Меня раздражало то, что мне никто ничего не говорил, но я покорно ждала, когда приедет этот господин, у меня к нему много вопросов.
К вечеру, когда за окном стемнело, послышалось конское ржание и людские голоса. Я захотела подняться, но силы меня к вечеру покинули, и я не смогла.
Спустя, наверное, минут десять в мою дверь постучались, и, не дожидаясь ответа, вошли. Когда я увидела, кто это, то вся сжалась и постаралась забиться в угол.
— Лея, не бойся. Я пришёл с добром, — он выставил вперёд руки и говорил тихо, успокаивающе, но я не верила, напряглась всем телом.
— Вы пришли меня забрать обратно? Я не виновата, — сказала я и зарыдала. Мне было страшно, не хотелось возвращаться обратно, не хотелось испытывать опять ту боль. От страха я зажмурилась и всеми силами попыталась представить, что это всё сон, и ничего не было.
— Лея, зачем мне забирать тебя обратно, если я сам принёс тебя к себе домой? Да и ты оправдана, все обвинения сняты, — по шагам я услышала, что он подошёл к кровати, положил мне руку на плечо — Слышишь, Леония, тебя никто не будет сжигать. Ну что ты, не плачь, — он обнял меня, и я начала рыдать ещё хлеще. Он гладил меня по спине и волосам, тем самым успокаивал. Когда я наконец смогла перевести дух, то отстранилась от него.
— Так это Ваш дом. А зачем Вы меня сюда принесли?
— Понимаешь, ты была не в том состоянии, чтобы куда-то уйти. Поэтому я решил, что у меня дома тебе будет лучше. Как только ты оправишься, то сможешь вернуться к себе домой.
Я скривила губы в ироничной улыбке.
— Некуда мне идти. Если я вернусь в деревню, они сами меня там убьют. Они уверены, что я виновата в смерти своего жениха, — я отвела глаза и сглотнула вязкую слюну. Он меня пугал, но не своим видом, не шрамом, а аурой, она давила и пугала.