— Жаклин, я что тебе сказала, спрячь волосы! — рявкнула Марта, как только увидела эту голубоглазую красавицу. Та в ответ подняла светлую бровь в таком изяществе, что меня чуть не задушила зависть, я так не умею.
— Марта, ты на меня не рычи, а то быстро на улицу пойдёшь, — с высокомерностью сказала девушка и сложила свои длинные руки с худыми пальцами на груди.
— То, что господин спит с тобой, не значит, что ты имеешь право командовать, Жаклин. Я тут главная, запомни это, а то быстро отправишься на улицу без рекомендаций! Ты такая же служанка, как и все, — отрезала Марта. На лице этой Жаклин заходили желваки, было видно, что она злилась на старушку, но и при этом прекрасно понимала, что главная служанка имеет больше власти.
Молодые девочки захихикали, но замолкли под взглядом красотки. Тут холодные льдинки её глаз заметили меня, она просканировала меня холодным взглядом и скривила своё хорошенькое лицо.
— Знакомьтесь, это Леония, новая служанка, — сказал Марта. — Она будет заниматься каминами, вторым этажом, кроме твоего крыла, Анна, а также на ней постельное бельё и шторы.
Марта закончила, резко развернулась и ушла. Как только она скрылась за поворотом, ко мне сначала подошла девчушка с серыми глазами и короткими рыжими волосами. Она застенчиво улыбнулась и протянула мне руку.
— Привет, меня зовут Анна, надеюсь, мы подружимся.
Девушка излучала такую светлую энергию, что я тоже улыбнулась и пожала её маленькую ручку. За ней потянулись и остальные. Маргарита была той самой служанкой, которая приносила мне еду; она была очень светлой, с такими же светлыми, почти белыми волосами, она была блеклой, но в этой блеклости был свой флёр, своя красота, она была молчаливая и просто назвала своё имя, улыбнулась и села обратно.
Потом ко мне подошла милая полненькая девчушка с толстой светлой косой, но она была низенькой, и даже я со своим не самым высоким ростом была выше девочки. Её звали Рина, её голос был грудным и очень приятным, мне кажется, она очень красиво поёт, надеюсь, что когда-нибудь я об этом узнаю.
Четвёртая девушка была такой же худой как и Жаклин, но красивой она не была: узкое лицо, глубоко посаженные маленькие глазки, серые волосы, она производила впечатление мышки. Она даже не посмотрела в мою сторону, хмыкнула и ушла из кухни. На это я отреагировала только приподнятой бровью.
Две женщины, которые были кухарками, мило мне улыбнулись и представились: одну звали Доди, а вторую звали Ила. Они были очень приятными женщинами и чем-то напоминали мне бабушку.
Молодой парнишка, которому, возможно, было лет двадцать, который был в заляпанной рубашке, действительно оказался садовником. Он был хмур, но при этом приветлив. Он представился как Энтон. У него были тёмно-русые волосы, тёмные глаза, тонкие губы, которые он кривил в усмешке. Чем-то он мне неуловимо напоминал моего брата — наверное, таким же хмурым, но при этом очень дружелюбным видом.
Конюх только кинул мне, что зовут его Марк, и тоже ушёл с кухни.
Жаклин встала со своего места, подошла ко мне, оглядела меня с ног до головы, наклонилась к моему уху и прошипела:
— Артур мой, даже не смотри в его сторону.
Окинув меня напоследок ещё одним злым и колючим взглядом, она ушла. Я же только смотрела ей вслед совершенно ошарашенным взглядом. И что это было, стесняюсь спросить? Меня только что записали в соперницы?
— Ты не обращай на неё внимание. Просто ты красивая, а она уже теряет свою привлекательность, вот и бесится, — сказала Анна. — Всё же тридцать пять уже исполнилось.
— Как тридцать пять?! Я думала, ей максимум двадцать пять, — поразилась я. Анна только хмыкнула и наклонилась ко мне поближе.
— Ей господин за её услуги деньги даёт, а она их на омолаживающие средства тратит, но, как известно, эффект не навсегда, и скоро её годы её достигнут, да и господин теряет к ней интерес.
Анна выразительно подняла брови и скривила губы. Да и остальные свидетели разговора тоже показали своё отношения к Жаклин — кто-то закатил глаза, кто-то осуждающе поджал губы, но равнодушных не осталось.
Тут на кухню зашла Марта с ведром и тряпкой.
— Иди работай, сегодня вымоешь комнаты, коридор и лестницы, — она отдала мне рабочий инвентарь и грозно посмотрела на меня. Я всё поняла и испарилась.