Когда я вернулся в трактир и сел за стол, Ричард очень странно на меня посмотрел. Он был моим другом и помощником уже много лет, мы были знакомы ещё до того, как я стал инквизитором, а был самым обычным сыном графа, а он был сыном барона; мы тогда были совсем беспечными юнцами, он чуть старше меня, я чуть младше, но это не мешало нашей дружбе.
— Артур, дружище, что с тобой? Ты чего это этой треклятой ведьме помогаешь? — он прищурил свои глаза, как будто стараясь заглянуть ко мне в душу.
— Мне просто жалко девочку. — поморщился я, стараясь выкинуть из головы тот беззащитный образ Леи, он напрочь поселился в моей голове и не собирался уходить оттуда.
— За тобой жалости к ведьмам никогда раньше, даже в начале карьеры, не было замечено, а тут какая-то деревенская девка размягчила твоё сердце. — он презрительно скривил губы, но я прекрасно осознавал, что он презирал не меня, а ведьму, которая сейчас находилась в клетке.
— Она совсем молодая, а уже скоро окажется на костре.
Ричард несколько раз кашлянул в кулак, а после тихо, но внушающее, начал говорить.
— Ты смотри, старик, не потеряй голову. У неё мордашка смазливая и невинная, но не забывай, что она ведьма, а ты — инквизитор. Что бы король не говорил, но ведьм будут ненавидеть, сколько бы законов о том, что ведьмы неприкасаемые до того момента, пока не нарушат закон, не выпустил. Ты — главный инквизитор, и ты сам поджигал огромное количество костров. Неужели на очередном костре твоя рука дрогнет?
Я от злости стукнул кулаком по столу, мой друг замолчал и откинулся на спинку стула. Как бы я не злился, я прекрасно осознавал, что он прав, я не должен жалеть своего врага. Как бы мне не хотелось верить в то, что Леония никого не убивала, это очень слабо получалось. Она ведьма, притом тёмная, а убитый был её женихом, от которого она была не в восторге. Все селяне уверены, что именно она его загубила, да и мне в том сомневаться не было причины.
— Забыли. Если она виновата, я сам лично подожгу дрова под её ногами, а если нет, пусть катится ко всем друганам. Давай лучше решать, будем ли мы снимать комнату или поедем дальше. Наш извозчик сказал, что ему безразлично.
— Давай лучше отправимся в путь сейчас, не хочу терять время, — сказал барон и кивнул трактирщику, тот моментально нас рассчитал.
Не прошло и полчаса, как мы снова выдвинулись в путь. Ведьма не старалась освободиться или использовать магию, складывалось впечатление, что она не совсем понимала, что происходит. Она просто тихо лежала, накрывшись моим плащом. Она даже не ругалась на нас, хотя все остальные ведьмы, которых мы заключали, пытались использовать все самые возможные средства, чтобы освободиться, а когда у них ничего не выходило, то просто орали на нас, будто это могло им чем-то помочь. Лея только иногда кашляла, и её кашель пугал меня: он был грудным, надрывным, у меня были подозрения, что она просто не доедет до столицы.
До столицы оставалось ещё несколько суток, когда мне начало казаться, что за нами кто-то наблюдает, но это чувство было не постоянным. Оно то появлялось, то пропадало. Ричард ничего не ощущал, что говорило о том, что это Тьма, и она наблюдает именно за мной. Всё время я был жутко напряжён и ждал нападения каждую секунду. Из-за этого мой друг тоже был жутко напряжён, даже извозчик был сам не свой. Казалось, что только ведьма чувствовала себя прекрасно, она спала и ела ту еду, что я ей давал.
Что ещё меня настораживало, это то, что по дороге нам не попалось ни одно живое существо, даже птиц не было слышно. Это всё не придавало поездке веселья. Казалось, что Тьма прямо сейчас выпрыгнет на тебя из кустов и загрызёт, но мы всё ехали, а Тьма всё не появлялась. Через какое-то время чувство преследования полностью исчезло, и я наконец-то смог слегка расслабиться.
Лея
Мы ехали почти всё время без остановок. Мои конвоиры будто куда-то очень сильно спешили или от чего-то бежали, но, скорее всего, они просто хотели поскорее отвезти ведьму на костёр.
Я же старалась казаться как можно незаметнее. Всё время молчала, только по ночам тихо плакала, глуша свои всхлипывания ладонью, так же поступала и с кашлем; мне было очень плохо, казалось, что горю в холодном огне. Меня радовало только то, что не били и давали еду и воду, но я прекрасно видела, как им всё это в тягость, и поэтому старалась слиться с клеткой, а то могу и не доехать до столицы, закопают где-нибудь в лесочке.
Не могу сказать, когда я полностью потеряла связь с реальностью, но просто в один момент я полностью ушла за грань и перестала хоть что-то соображать, и в этом состоянии мне было хорошо, меня никто не трогал, я как будто спала.