***
Я проснулась от пульсирующей головной боли. Вероятно, закончилось действие обезболивающего укола, который мне сделали в больнице. И я почти сразу пожалела о том, что проснулась. Во сне мне было спокойно и тепло, а теперь я чувствовала себя так, будто с меня содрали кожу. Голова была тяжелей, чем обычно, ребра ужасно ныли. Едва оторвалась от подушки и мир перед глазами закружился.
Д. в комнате не было, но я услышала его приглушенный голос где-то за стеной. Держась за стены, чтобы не упасть, я добрела до кухни. Д. на балконе разговаривал с кем-то по телефону:
- Как узнаешь, где он, дай мне знать. Хочу с ним серьезно поговорить, - заметив меня, он поспешил завершить разговор. - Ну, давай, Серый, Маше передавай привет.
Чуть не перевернув стол, я смогла сесть, когда Д. вышел с балкона, впустив в квартиру прохладу и запах первого осеннего дождя.
- Чего ты встала? - спросил он. - Тебе надо отлежаться.
- Мне больно лежать, - призналась я.
- Выпей, - протянул он мне пачку обезболивающих таблеток. - Надо принимать по одной каждые 2 часа сегодня и завтра. Я сходил в аптеку, пока ты спала.
- И долго я спала?
- Как раз 2 часа. Тебе надо поесть, - он поставил передо мной на стол тарелку с картофельным пюре и аппетитным стейком, и я вспомнила, что заказывала такой в ресторане на нашем свидании. Казалось, что за эти несколько недель прошло полжизни, столько всего произошло.
Я действительно была очень голодна, но едва жевала из-за боли в челюсти. Осилила только половину и проглотила таблетку. Д. не стал настаивать, чтобы я доедала все. Я сделала комплимент его кулинарным способностям и вышла на балкон.
- С кем ты разговаривал, когда я проснулась?, - спросила его, когда заметила, что он зашел за мной.
- Тебя не учили, что не вежливо подслушивать чужие разговоры?, - отшутился Д.
- Ты Артема ищешь?, - догадалась я.
- Я не собираюсь просто так закрывать глаза на то, что он с тобой сделал. Даже если ты начнешь читать мне нотации и снова втаптывать себя в грязь, - предусмотрительно предупредил он уже без всякого намека на шутки.
- Не буду я читать тебе никаких нотаций. Но не хочу, чтобы ты в это влезал. Если я хочу быть с тобой, то должна сам разобраться с твоими прибацаними родственниками.
- А ты хочешь быть со мной?, - ошарашенно, я бы даже сказала, сентиментально, спросил он.
- Кажется, мы уже пришли к согласию в этом вопросе, - сьязвила я, вспомнив его робкое признание. - Разве похоже, что меня хоть немного напугали несколько копняков? Если твоя жена надеется, что после такого я от тебя отстану, то она еще не знает, на кого нарвалась!
Он наклонился ко мне и оставил почти целомудренный поцелуй на моей шее.
- Это помогает лучше, чем обезболивающее, - улыбнувшись сказала я.
- Никогда я так не жалел, что женился, как вот сейчас, - сделал уже второе признание за сегодня, и эта фраза прозвучала равносильной «Я тебя люблю».
- Ты был счастлив с Настей?
- Был. По крайней мере, думал, что был счастлив.
- А теперь так не думаешь?
- Это трудно объяснить, - глубоко вздохнул Д. - Она была самой крутой девушкой на курсе. Все наши пацаны по ней сохли. Всегда безупречно выглядела, носила дорогую брендовую одежду, ездила на собственной крутой тачке. Крутой, даже для нашего универа. Конечно, я никого кроме нее не видел. Она тогда встречалась с каким-то мажором из своего окружения. И для меня было делом чести ее завоевать. Знала бы ты, как я был счастлив, когда она согласилась стать моей женой!
Пока он закончил свой рассказ, я уже тысячу раз успела пожалеть, что вообще спросила о Насте. Его слова о том, какая она вся из себя офигенная, больно ранили. Конечно же я проигрывала ей. Во всех аспектах.
- Если твоя Настя действительно так идеальна, чего сейчас на балконе с тобой стою я, а не она?, - язвительно поинтересовалась я.
- Не сравнивай себя с ней. Ты не знаешь, какая она. И я, дурак, тогда не знал, - разочарованно ответил Д. - Ее крутизна буквально лезла из всех щелей. Даже наедине со мной она вела себя так, будто земли под собой не чувствует. А потом, когда мы подали заявление в ЗАГС, она изменилась еще больше. Уже готовясь к свадьбе, устраивала мне скандалы, но я сначала списывал все на то, что она просто волнуется. Затем становилось все хуже. Она стала постоянно напоминать, что я живу на деньги ее отца, и поэтому должен делать все, как она хочет. Даже не имел права посмотреть на другую женщину, даже если это кассирша в супермаркете, потому что дома меня бы ждала истерика.