- Почему же, представляю, - начал злиться он, - ты мне в этом прекрасно помогаешь своей игрой в Снегурочку! Ты обиделась, что я тебе не поверил. Я угадал?
- Нет, Нострадамус, ты не угадал, - я все еще пыталась держать себя в руках и мысленно считала до десяти, как советуют на всех дешевых психологических тренингах. - В том, что я могла забеременеть виноват ты. И вместо того, чтобы хоть как-то меня морально поддержать, ты не просто мне не поверил, но и разгневался на меня, что я, видите ли, могла подобное допустить. А если бы тест оказался положительным? Ты бы заставил меня сделать аборт? Или просто бросил бы с ребенком, так же, как бросил Настю?
- Ты переходишь границы, - испуганно предупредил он. - Я разозлился не потому, что ты могла забеременеть. Я разозлился, потому что ты ничего мне не сказала о задержке. Ты должна была мне сказать, но была настолько занята два месяца своим молчанием, что просто забыла об этом «маленьком» факте. И этого разговора бы сейчас не было, если бы ты перестала постоянно впадать в истерику и ссориться сама с собой.
- Знаешь, я что-то не понимаю, почему ты столько времени за мной таскаешься, если я истеричка? Давай, до свидания!, - указала ему на дверь. - Без тебя не умру.
- Знаю, что не умрешь. Возможно, именно поэтому я за тобой и таскаюсь. - улыбнулся он. - Ты моя истеричка!
- Нет, не твоя, - сказала я. - Я сама по себе. До сих пор я тебя не послала только потому, что мне приятно твое внимание. Но за мной остается право на желание. И, кажется, я наконец придумала, каким оно будет.
- Какое желание?, - удивленно спросил он.
- Пари, - объяснила я. - Ты проиграл наше пари.
- Да забудь ты о том пари!, - рассердился он. - Разве ты не понимаешь? Я тебя люблю!
- А я тебе не верю!, - рассердилась я не меньше его. - И, если ты умеешь держать слово, то я попрошу тебя забыть о моем существовании!
- Ты же знаешь, что я не смогу, - испуганно признался он.
- А ты попробуй, - я встала со своего кресла и оставила на столе деньги за кофе.
Перед выходом из кафе еще раз взглянула на него, чтобы запечатлеть его образ в своей памяти. Скорее всего, мы больше не увидимся.
Он сидел, уставившись на стол, словно только что пережил самую болезненную потерю в жизни. Хороший актер! Чтобы он там не говорил, я не верю, что он может меня любить. Он не может! Только не меня.
8 марта
Все свободное время, в перерывах между учебой, я проводила в библиотеке. Никогда раньше не думала, что буду так пахать на диплом. Но теперь, когда на горизонте висела перспектива свалить во Францию, я готова была посъедать эти пыльные фолианты авторства разумных дядей.
Первый раздел диплома был сдан вовремя. И уже во второй раз отправлен на переписывание. Не лучше продвигались дела и у Саши. Утверждение, что Александр Владимирович - монстр, только подкреплялось его бесконечными придирками. Хотя мы и понимали, что он делает, как лучше. Это же в наших интересах, все же.
Отношения между мной, Сашей и Аней после абсолютно неожиданного предложения профессора, сильно ухудшились. Аня обиделась не на шутку, что ее не включили в список претендентов на Сорбонну. И это, в принципе, логично, я бы тоже обиделась. Но бросалась на нее, как на прокаженную, вместо того, чтобы как-то поддержать. И так было хреново, еще и она со своими обижульками.
А вот между мной и Сашей стал дух соперничества. Хотя вопрос не ставился: поедет она или я, мы маниакально пытались превзойти друг друга.
Неудивительно, что в Валюхиний квартире находиться стало просто невыносимо. Удивляюсь, как у нас вообще еще обои не отпали от постоянных ссор. Лера уже устала постоянно нас мирить, поэтому просто уходила из дома, когда назревала очередная порция скандала.
А сегодня вообще была такая плохая атмосфера, что я была готова всех убить. Мы собирались в спорт-бар посмотреть футбол. Должны быть девчачьи посиделки, только с пивом и чипсами. Такой себе вечер примирения. Но эти блядские мужики опять все испортили. Сашин Вовка напросился с нами, и в честь такого «явление народу» даже Аня решила пригласить своего Кизила.
- Бля, ну какая тебе разница?!, - сердилась она на меня, когда я сказала, что только этого нам не хватает. - Одним парнем больше, одним меньше ... Все равно это уже не дивишник!