- Ты даже не представляешь, как больно мне это слышать, - казалось, он сейчас расплачется.
- Я не хочу сделать тебе больно. Я хочу быть с тобой честной. А еще больше хочу быть честной с собой.
Не знаю, к чему в бы привел этот разговор. Возможно, мы бы здесь поубивали друг друга, если бы не вернулся следователь.
- Наговорились?, - поинтересовался он с насмешкой. - Что ж, не смею больше вас задерживать. Вы свободны. Оба.
Я почти выбежала из кабинета в жаркий летний зной. Так, как священники венчают пары (отныне и навеки связываю ваши судьбы воедино), следователь РОВД, сам того не подозревая, стал нам с Д. разводным пастором.
Отныне и навеки мы свободны. Оба.
Эпилог
2 июля
10 дней мне понадобилось, чтобы хоть как-то собрать себя по частям. Чтобы перестать прокручивать в голове несуществующие диалоги, которыми можно было причинить Д. еще больше боли напоследок. Чтобы перестать скулить по ночам в подушку. Чтобы начать хоть немного есть после того, как в нашу квартиру дважды наведывались бригады скорой.
В зеркале я себя уже не узнавала, похудела до костей. И, казалось, съела всю свою душу, потому что подозрительно напоминала пациента психиатрической больницы. Поэтому я даже не надеялась, что она узнает меня через дверной глазок.
- Соня, - ответила на испуганное «Кто там?».
- Сильно тебя покоробило, - немного сочувственно, насколько это было в ее манере, сказала Настя.
- Впустишь?, - спросила я себе, выставив перед собой бутылку красного вина.
Вместо ответа Настя отступила на шаг назад, рукой указав на дверь кухни. Я знала, что малой дома нет. Наблюдала за квартирой уже несколько дней, и видела, как счастливый Д. вышел из подъезда с ней на плечах. Мог бы хоть немного поубиваться, скотина. А то только на словах умеет рассказывать, как без меня подыхал.
- Признаю, ты - прирожденная актриса, - улыбнулась Настя, откупоривая бутылку вина. - Такую естественную драму разыграла, даже я в какой-то момент засомневалась, что мы о чем-то договаривались.
- А мы и не договаривались, что все так получится, - почти потусторонним голосом, которого сама не узнала со стороны, попыталась оправдаться я. - Я была уверена, что он не купится на твои игры.
Из глубин памяти, как бы я не пыталась засунуть их подальше, рвались воспоминания. О том разговоре, так же на кухне, только на квартире у Д., несколько месяцев назад.
***
- Я пришла не для того, чтобы снова сцепиться с тобой, - деловитым тоном выпалила Настя. - У меня к тебе предложение. Точнее, целых две.
Она положила на столе два конверта. Один большой, другой - значительно меньше, и толще.
- Здесь, - указала она на большой конверт, - документы на выезд за границу для меня и моей дочери. А здесь, - показала на тот, что поменьше, - для тебя.
- Вачовски со своей «Матрицей» нервно курят в сторонке, - попыталась отшутиться я, хотя сама была в шоке от услышанного. - И что это все, блядь, значит?
- Я устала от этого бесконечного тенниса, в который мы с тобой перебрасываем моего благоверного, - без намека на иронию заговорила Настя. - Я не могу спокойно жить, пока ты здесь сияешь от счастья вместе с ним. Не буду скрывать, что с радостью наняла бы киллера, чтобы вас обоих пристрелить.
- Пока не улавливаю никакой связи с твоими конвертами, - воспользовалась я ее паузой, чтобы не казаться настолько беспомощной, как чувствовала себя на самом деле, - или там лежат наши предсмертные записки, и ты собираешься сейчас выбросить меня из окна?
- Я предлагаю тебе сделку, - сделала вид, что не слышит меня, Настя. - Ты забираешь маленький конверт, где помимо документов лежит кругленькая сумма на путешествие, и валишь в свой Париж, или куда ты там еще собралась.
- А не пошла бы ты нахуй отсюда?! - рассердилась я не на шутку. - А то смотри и самой предсмертная записка понадобится.
- Девочка, ты забываешься, - ее улыбка увяла. - Тебе не стоит так со мной разговаривать.
- Что-то не припомню, чтобы мы пили на брудершафт, - бесит меня, когда бабы начинают из себя лепить едва ли не королеву Великобритании.
- Какая жалость. Думаю, мы могли бы найти парочку тем для разговора.
- Так, может, мы еще и подружимся?, - удивленно спросила я.
- Нет, это вряд ли. Но, думаю, очень скоро ты меня поймешь. Я даже уверена, что окажешься на моем месте, - говоря это, она снова вернулась в свой самодовольный вид.
Между нами заряжалось пространство. Странно, что от этой взаимной неприязни до сих пор не потрескались все стеклянные поверхности в квартире. Мы просто испепеляли одна другую взглядами, но ни одна не решалась на физическую расправу.
- Не хочешь ехать по-хорошему, - продолжила Настя уже спокойнее, но все еще повышенным тоном, - тогда сделаешь так, чтобы Д. подписал вот эти документы. К сожалению, я не могу вывезти ребенка через границу без разрешения отца. А он никогда не согласится, что больше никогда не увидит Соню.