Дима резко высвободил Анину блузку, заправленную в юбку, и провел пальцами по голой коже, отчего та немедленно покрылась мурашками.
Аня, расправившись, наконец, с верхними пуговицами его рубашки, дотронулась рукой до его груди, шеи, зарываясь руками в его волосы, заставляя углубить поцелуй.
Дима по-прежнему ласкал ее тело, подняв блузку практически до груди, целовал в шею, оставляя засосы. Их тела становились все ближе друг к другу; мыслей в голове оставалось все меньше, равно как и самоконтроля…
Раздался противный звон мобильного где-то совсем близко. В кармане его джинсов.
— Ответь, — онемевшими губами прошептала Аня.
— Я занят, — прорычал в ответ парень, целуя девушку в губы, не давая ей говорить.
— Пожалуйста, ответь, — Аня, взяв себя в руки и разорвав контакт, серьезно посмотрела Диме в глаза. Парень сдался.
— Ладно. Алло, — поднял он, наконец, трубку (кто такой настойчивый, в конце концов?), — Да. Да. Хорошо, — нажав на «Сброс», Дима сжал телефон в руке, — Это был Леша.
— Они возвращаются? — Аня все поняла по его выражению лица.
— Да.
— Тогда мне надо уходить.
Девушка, разгладив юбку и заправив в нее блузку, с сожалением посмотрела на Диму. В последний раз коснувшись его руки, брюнетка исчезла за дверью.
Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой, ты сам всё сделал.
Как наркотик меня прими вместе с пыткой и счастьем,
Так всегда происходит с людьми, ослеплёнными страстью.*
Комментарий к Глава 12. Соблазн.
*Оля и Монстр — Паранойя
========== Глава 13. Dancer in the dark. ==========
Ты — танцующая в ночи;
Ты — дитя света;
Ты — вечная грешница;
Ты — святой с крыльями, белыми, как снег;
Ты — далекая фигура в ночи;
Ты — единственная сохранившаяся невинность;
Ты — как испорченное солнце;
Ты — звезда, сияющая так ярко!
(For My Pain — Dancer In The Dark)
Этот сон снился снова и снова, и каждый раз становилось все страшнее. Авария — изувеченные тела — больница — Аня и Ники в пижамах, разбуженные посреди ночи бабушкой. «Мы сожалеем, но ваших родителей спасти не удалось». Слезы, крики, белые халаты медсестер. Запах крепкого черного кофе, который пил брат. Бездумное брожение по больничным коридорам. Вопросы следователя, протоколы, показания. Снова, снова, снова.
Каждый раз просыпаясь в холодном поту и с дрожащими руками, Аня исступленно смотрела в темноту, боясь снова сомкнуть глаза. Этот сон она видела той ночью рекордные три раза, и после очередного внепланового пробуждения решила уже не ложиться. Девушка посмотрела на часы — четыре утра. За окном, как и в комнате, стояла кромешная тьма. Наощупь добравшись до двери, стараясь не разбудить соседок, Аня вышла из комнаты. В коридоре было прохладно — девушка вышла, в чем была, а именно — в легких хлопчатобумажных пижамных штанах и футболке. Обхватив себя руками, Аня поспешила в гостиную, надеясь погреться у камина.
Девушка залезла на диван с ногами и уставилась на огонь, который размеренно потрескивал в заточении. Думать ни о чем не хотелось. Аня прикрыла глаза, которые саднило от яркого света, и глубоко вздохнула. Почему-то именно сейчас пребывание в пансионе было ей в тягость. Хотелось домой, хотя никакого дома у девушки не было. Снова и снова возвращаясь к тому, о чем написал ей брат в своем прощальном письме, Аня мысленно прокляла все на свете за свою беспомощность. Она не хотела уезжать, но не хотела и оставаться. Девушка чувствовала себя брошенным ребенком, от которого отказалась семья, а в приюте ей не было места. Хотя разве это не так?
— Эй, — теплая рука осторожно дотронулась до плеча брюнетки. Аня приоткрыла глаза и обернулась. За диваном стоял Игорь в спортивных штанах и черной майке. Его русые волосы были с одной стороны примяты, как если бы он долгое время лежал на боку, а с другой — растрепаны, как обычно.
— Не спишь? — поинтересовалась Аня, кивая парню на место рядом.
— Сон не идет, — ответил тот и плюхнулся на диван. Под глазами у парня прочно обосновались темные круги, а лицо будто осунулось.
— И сколько дней он не идет?
— Пару-тройку, — подумав, ответил Игорь. Он оперся локтями о колени и сцепил руки, уставившись на огонь.
— Все нормально? — Аня наклонилась вперед, пытаясь разглядеть лицо парня. Тот нетерпеливо кивнул и пригладил рукой волосы.
Девушка облокотилась на спинку дивана, вытягивая ноги и кладя их крест-накрест на журнальный столик. Аня чувствовала боль и усталость в глазах и решила все-таки вернуться в спальню и попытаться уснуть.
— Ладно, я пойду, — сообщила она Игорю. Тот хотел что-то ответить и закашлялся. Он кашлял и кашлял без остановки, и девушка уже хотела постучать ему по спине, как вдруг увидела на пальцах парня красные капли. Брови девушки поползли вверх, она подняла глаза на Игоря, но тот спокойно вытер руку о майку, как ни в чем не бывало.
— И давно ты знаешь? — тихо спросила она. Парень, не моргая, пялился на камин, затем повернулся к девушке. Он, казалось, выглядел более усталым, чем полчаса назад.
— С лета, — односложно ответил Игорь.
Аня сглотнула и несколько раз кивнула, хотя парень уже не смотрел на нее. Девушка совершенно растерялась. Надо что-то сказать, но что? Жалость не имеет смысла, сочувствие — тоже. Пожелать здоровья? Бред.
— Не говори им, ладно? И никому не говори, — внезапно нарушил неловкую тишину Игорь.
— Они… Не знают? И Леша?
— Никто не знает. Я… не могу им сказать. Я не могу ему сказать, — парень в отчаянии схватился за голову, опуская ее вниз.
— Что говорят врачи?
— Полгода, в лучшем случае — год. Надеюсь, удастся хотя бы доучиться. А потом я уеду, чтобы никто ни о чем не знал. Просто исчезну.
— Не смей так делать, — достаточно громко сказала Аня, чтобы Игорь удивленно посмотрел на нее. — Скажи им правду. Они твои друзья, они имеют право знать.
— Я не хочу разбивать им сердце.
— Если уедешь, будет хуже.
— Пусть лучше они меня ненавидят. Я не позволю им видеть меня в гробу, — сплюнул Игорь.
— А я не позволю тебе осознанно разрушать многолетнюю дружбу. Не скажешь ты — скажу я.
— Не имеешь права. Это не твоя проблема. Со своими друзьями я разберусь…
— Они и мои друзья тоже, — прошипела Аня, придвигаясь вплотную к Игорю. Девушка схватила его за плечи и заставила посмотреть на себя. — Не смей.
— Твою мать, Аня, я умираю! Это у меня рак, черт его подери, и я сам решу, говорить мне кому-то или нет.
— А за них ты тоже решишь? Ты делаешь выбор, это твое право, но ты не оставляешь выбора им! — девушка, не моргая, смотрела в серые глаза Игоря. — Если ты уедешь, то они в любом случае будут считать тебя мертвым — они просто вырежут тебя из своей жизни. А если скажешь правду — ты останешься в их, в наших сердцах навсегда. Человек жив до тех пор, пока живы мысли о нем.
Парень упрямо смотрел на Аню, потом как-то внезапно обмяк, черты лица сгладились, а глаза наполнились болью.
— Я не хочу видеть их лица, — Игорь положил светлую голову Ане на колени. — Не хочу, чтобы из-за меня страдали. Не хочу, чтобы оплакивали меня. Не хочу, чтобы Софи была одна.
Аня удивленно открыла рот, но парень будто предвидел ее вопрос.
— Мы были вместе некоторое время. Но я до их пор люблю ее. А она любит меня, я знаю. После смерти она не сможет быть с кем-то другим, а вот если я уеду… Я хочу, чтобы она была счастлива и без меня.
— Она не станет счастливее от твоего предательства.
— Зато она меня забудет. Ее осчастливит кто-то другой.
— Ты правда этого хочешь?
— Нет. Но у меня нет выбора.
— Есть. Иди к ней прямо сейчас, скажи, что любишь, и поцелуй так, чтобы она запомнила. Ты хочешь, чтобы она была счастлива? Так сделай это.
— Поздно. Уже ничего не вернуть, наши отношения в прошлом. Мы — друзья.
— Никакие вы нахер не друзья, — рассердилась Аня, поражаясь наивности Игоря. — Я вижу, как ты на нее смотришь. Как она ждет, что ты с ней заговоришь. Как смеется над твоими дурацкими шутками…
— Эй!
— … поверь мне, это смех влюбленной девушки. Она ждет твоего шага. Черт, и почему все зависит только от вас?! — негодуя, фыркнула девушка.