— Вот так меня и спихнули из родительского гнезда сюда, — закончил парень, хрустя пальцами. Дима терпеть не мог пансион и все, что с ним связано, но пойти против воли отца не мог. За 6 лет пребывания здесь он уже даже успел привыкнуть ко всему, но чего ему всегда не хватало, так это матери. Дима безгранично ее любил, хотя порой эта любовь проявлялась весьма странно — не в объятиях и ласковых словах, а приказах и командах. Будучи довольно вспыльчивым (что, кстати, досталось ему от отца), иногда он не мог сдержать себя, хотя потом и жалел обо всем.
— При-ивет, — заикаясь и сильно шатаясь, в комнату ввалился Леша, сперва обведя безумным пьяным взглядом комнату, а затем, заметив в ней молодых людей, неопределенно махнул им рукой. Аня с Димой многозначительно переглянулись. Леша, кое-как дойдя до своей кровати, бухнулся поперек нее лицом вниз, уткнувшись носом в подушки. Через пару минут раздался храп, по своей амплитуде больше напоминающий рев трактора. Аня не смогла сдержать издевательский смешок.
— Кому-то завтра явно будет плохо, — констатировала она.
В отличие от брата, Леша просто боготворил отца и с детства старался быть на него похожим. Раскатистый громкий голос, безумная стрижка и любовь к деньгам — все эти качества были унаследованы от Крымова-старшего. Последнее особенно проявилось в средней школе, когда Леша готов был разбрасываться деньгами направо и налево, не считая их, что всегда очень раздражало Диму. Он отказывался принимать подобное поведение и трата отцовских денег никогда не входила в его планы, так что с 15 лет он начал зарабатывать сам, переводя художественные тексты с немецкого и английского. Леша в скором времени тоже успокоился, переключившись на Свету и посвящая всю свою нерастраченную любовь ей.
— Никогда не понимал, как она могла обратить внимание на такого раздолбая, как мой братец, — фыркнул Дима. — На тот момент были и более достойные кандидаты.
— Сердцу не прикажешь, знаешь ли, — пожала плечами Аня. — Зато посмотри на них сейчас — голубки в брачный период.
— Света сильно изменила его. Наверное, я ей за это даже благодарен. Меня он не слушает уже давно, — задумчиво произнес Дима, проводя рукой по волосам.
— Вы не очень-то близки для родных братьев. Как так?
— Не сошлись во взглядах на жизнь.
— Если ли вообще такой человек, процент совпадения взглядов на жизнь с которым равнялся хотя бы 50%? — поинтересовалась девушка, накручивая на палец тонкую прядь каштановых волос.
— Есть.
— Я сейчас не имею в виду твоих воображаемых друзей.
— У меня нет воображаемых друзей, — даже не видя лица парня, Аня догадалась, что он на этой фразе закатил глаза.
— Они есть у всех, — запротестовала девушка, ухмыляясь и краем глаза наблюдая за реакцией собеседника.
— Оговорочка. У всех, кроме меня, — Дима настаивал на своем.
— Перестань быть таким занудой! Можно подумать, у тебя не было детства.
— Вряд ли наши понимания «детства» совпадают. Оставим этот вопрос до лучших времен, — нервно выдохнул парень. Аня пожала плечами.
— Как хочешь.
— Ты ничего не рассказываешь о себе, — вдруг заметил он.
— Мне нечего рассказать. У меня ничего нет, — тихо произнесла девушка.
— У тебя есть больше, чем ты думаешь.
— Не тебе судить о моей жизни, — отрезала Аня. — Я, конечно, очень рада, что…
— Нельзя быть такой закрытой и отвергать абсолютно всех. Да, на свете полно негодяев, но их число уравновешивается наличием хороших людей.
— Очень скромно, — фыркнула девушка.
— Я говорю не о себе, — покачал головой парень. — Посмотри на Свету с Софи — что они только ни делают, чтобы заставить тебя хоть немного почувствовать себя здесь как дома.
— Я никогда не буду здесь своей, как ты не понимаешь? — отчаянно почти выкрикнула Аня. — Мало того, что я осталась одна, так меня еще и заперли в этих четырех стенах с кучкой избалованных детишек богатых родителей, у которых совершенно нет чувства меры и такта. Я говорю не обо всех, разумеется.
— Хорошо. Если бы тебя не отправили сюда, то что бы ты делала? — Дима выжидающе посмотрел на девушку. Та опустила глаза, шаря зрачками по полу в поисках ответа.
— Видишь, ты даже не знаешь, чего хочешь от жизни. Да тебе повезло, что ты оказалась именно здесь. По меньшей мере, у тебя будет хорошее образование.
— Да сдалось оно мне, — буркнула Аня. — Все равно при первой же возможности я уеду из страны. Здесь у меня нет дома, а там смогу начать все заново. Стану новым человеком.
— Ты наивно полагаешь, что отъезд решит все твои проблемы? — горько усмехнулся парень. — Если ты не можешь найти себя здесь, то ничего не изменится там.
— Я не могу здесь, пойми наконец! — в сердцах воскликнула девушка. — Они убили моих родителей. Они убили Ники. Если я останусь, то убьют и меня.
— О чем ты говоришь? — ошарашено пробормотал парень, — Это же была автокатастрофа?
— Читай, — сквозь зубы процедила брюнетка, доставая из заднего кармана джинсов помятое и немного порванное по краям письмо — предсмертную записку ее брата — и насильно вложила его Диме в руку.
Несколько минут глаза парня бегали по письму, и с каждой строчкой, с каждым словом брови его все сильнее сходились к переносице, а губы напряженно сжимались. Закончив читать, он отложил видавший виды лист бумаги в сторону и требовательно посмотрел на Аню.
— Почему ты молчала?
— Я не обязана тебе ничего говорить.
— Ты была обязана сказать хоть кому-то! — Дима перешел на крик. Аня в недоумении подняла на него глаза. На соседней кровати заворочался Леша.
— Ты… кричишь на меня?
— Я тебе просто поражаюсь, — парень резко поднялся с кровати. Та жалобно скрипнула. — Ее жизни, блядь, угрожает опасность, а она из себя недотрогу строит!
— Да чего ты завелся? — пораженно спросила девушка. — Меня специально отправили сюда, чтобы уберечь от…
— И ты думаешь, парочка бетонных стен помешает им завершить то, что они начали? Ты хоть понимаешь, насколько опасны эти люди?
— А ты знаешь, можно подумать, — фыркнула Аня. — Успокойся и сядь, не то перебудишь весь этаж. Сейчас, на минуточку, почти четыре.
— Вот именно, — процедил Дима. — Тебе пора идти спать.
— Что, прости?
— Ты слышала. Возвращайся к себе. Завтра, точнее, уже сегодня, если ты не забыла, встречаемся в полдесятого в библиотеке.
— Ты же пошутил по поводу полдесятого.
— Аня. Не выводи меня из себя. В полдесятого — и точка, — его голос не терпел возражений. Девушка молча поднялась с кровати и, уже дойдя до двери и открыв ее, на секунду обернулась:
— Знал бы ты, как мне хочется иногда послать тебя куда подальше. И скоро мое терпение лопнет.
Громкий дверной хлопок возвестил о серьезности слов брюнетки.
***
Несмотря на то, что в кровать девушка легла уже под утро, сон никак не шел. А потому не стоило удивляться, что Аня проспала, причем проспала капитально — когда она нашла в себе силы открыть один глаз и поднести к нему руку с часами, маленькая стрелка на них уже медленно, но верно подползала к одиннадцати. Брюнетка еле слышно застонала и, нехотя поднявшись, завозила босыми ногами по полу в поисках тапок. Кое-как одевшись и даже не заботясь о макияже, Аня собрала вьющиеся и слегка примятые после сна волосы в высокий хвост и, громко шаркая ногами, пошла-таки в библиотеку. Девушка не сомневалась, что там ее уже никто не ждал — в конце концов, она опоздала на полтора часа, но это было и к лучшему. Проще получить неаттестацию по алгебре, чем выслушивать очередные оскорбления в свой адрес. Хотя неаттестация тоже не годилась — именно поэтому Аня решила кое-как подготовиться сама, тройки ей вполне было бы достаточно.