— Э-эм… Аня, привет! — услышала девушка тихий голос, отвлекший ее от внезапно нахлынувших воспоминаний. Аня оторвала взгляд от пола. Перед ней стоял Петя Синицын, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Да виделись, вроде, — улыбнулась девушка. — Что-нибудь случилось?
— Да… Нет… Я просто хотел… Я задолжал Шварцу кучу домашних, а завтра еще история, и я…
— Тебе дать списать? — Аня решила помочь однокласснику собраться с мыслями, хотя его смущение ее очень забавляло.
— Да! Если можно…
— Конечно, без проблем. Только давай чуть попозже, ладно? Я сама занесу тебе тетрадь. Ты же в пятнадцатой комнате?
— Спасибо! — счастливо воскликнул Петя и едва не подпрыгнул на месте. — Спасибо! — воскликнул он еще раз, убегая. Аня усмехнулась ему вслед.
Но развлекаться было некогда. Огромные напольные часы в холле сообщили, что уже половина седьмого. Все должны быть на ужине, кроме него. Морозов будет ее ждать, она знала, а потому медленно поднялась с дивана и, засунув руки в карманы джинсов, медленно побрела на второй этаж, спотыкаясь о каждую ступеньку. «Я делаю это для друзей», — уверяла себя девушка, но с каждым шагом ее уверенность все быстрее приближалась к нулю.
Остановившись перед дверью их спальни, Аня, не теряя времени, постучала. Кирилл открыл через полминуты. Сверху вниз оглядев девушку, он довольно ухмыльнулся и вышел из проема, открывая Ане путь.
— Я знал, что ты придешь, — сказал Морозов, когда девушка прошла в спальню и остановилась где-то посередине комнаты.
— У меня не было выбора, — ответила Аня. Перешагнув порог, девушка поняла, что собственноручно отрезала себе путь назад.
— Выбор всегда есть, Вольф. Ты свой сделала, — жестко заметил блондин, закрывая дверь на ключ. — Впрочем, я не сомневался, что ты именно так и поступишь. В глубине души ты такая же, как и остальные, хоть и строишь из себя непонятно кого, — Морозов подошел к девушке со спины и положил руки ей на плечи, склоняясь к шее. — Но ты молодец — ни истерик, ни безумных криков «я не такая», ни стенаний по поводу того, какая я сволочь, — прошептал он ей на ухо. — За это я готов пойти тебе навстречу.
— Неужели, — фыркнула Аня, поворачиваясь к нему лицом. — Мне ничего от тебя не нужно, Морозов.
— Ты не дослушала, — покачал головой Кирилл, проводя пальцами по волосам девушки и убирая непослушную прядь за ухо. — Помнишь, я сказал, что сделаю с тобой все, что захочу? Так вот, благодаря твоему примерному поведению это правило отменяется. Теперь выбор за тобой. Как ты любишь, детка?
— Делай, что хочешь. Мне все равно, — бросила Аня. В эту самую секунду она поняла, что ей действительно все равно. Какая разница, как он будет ее иметь? Сам факт остается неизменным — она продалась, как дешевая шлюха, только на кону стояли не деньги, а друзья. Хотя вряд ли этот факт как-то оправдывал ее честь.
— Как знаешь, мое дело предложить, — пожал плечами Морозов, прислоняя Аню спиной к стене и проводя ладонями по ее бедрам.
— Хотя… Ты знаешь, будет одна просьба, — сказала вдруг девушка. Блондин поднял на нее заинтересованный взгляд, хотя его руки по-прежнему прижимали Аню к стене, не давая пошевелиться. — Ты можешь делать что угодно, но не смей целовать меня в губы, — продолжила девушка свою мысль.
— Опа… И с чего это подобные табу? — усмехнулся Морозов. — Думаешь, если я не буду тебя целовать, это не считается изменой? Или боишься, что тебе понравится?
— Тебя не должны волновать причины. Просто сделай так, как я прошу. Или ты уже отказываешься от своих слов?
— Я никогда не бросаю пустых обещаний, детка. Не буду я тебя целовать, если не хочешь. Кроме губ, мне сегодня принадлежат и более интересные места… — Морозов провел ладонями по талии и ребрам девушки, параллельно стягивая с нее свитер. У него были шершавые руки, а ремешок от часов на правой кисти больно царапал кожу. Но Аня не издала ни звука. Пусть он делает с ней, что хочет, но черта с два она даст ему понять, что чувствует хоть что-нибудь по отношению к его прикосновениям. И даже когда Кирилл коснулся холодными губами ее кожи на шее, шаря руками по всему телу, девушка не испытывала ничего — ни отвращения, ни злости, ни обиды. Она лишь хотела, чтобы все поскорее закончилось, чтобы об этом можно было забыть. Хотя Аня знала, что забыть о подобном у нее не получится никогда.
Морозов снял с себя рубашку, и девушка невольно скользнула взглядом по его обнаженному торсу. У Кирилла было крепкое, натренированное тело: широкая грудь, сильные руки и плоский живот, твердый от обилия мышц под кожей. Любая другая на месте Ани уже давно сама бы скинула с себя одежду, а брюнетка лишь вспоминала Диму: его властные руки в татуировках и умелые пальцы, способные довести до беспамятства одним лишь прикосновением; мягкие губы, оставляющие поцелуи на всем теле; жар его кожи, который невольно передавался и девушке, и через секунду после первого прикосновения они уже вместе горели в огне страсти и безумия. Повторится ли это еще хоть когда-нибудь?..
С Кириллом Аня не чувствовала и доли того, что ей приходилось испытывать с Димой. Морозов полностью оправдывал свою фамилию: от его пальцев по коже бежали мурашки, не доставляя ни малейшего удовольствия; бедром он прижимал девушку к стене, отчего спина болела, словно от ношения тяжелой сумки. Резко оторвав брюнетку от пола, Морозов донес ее до ближайшей кровати и, уложив на белые простыни, сел ей на ноги, расстегивая ширинку и стаскивая джинсы.
Чувствовать его на себе и в себе было невыносимо. У Ани разболелись ребра от массы его тела, а живот ныл оттого, что Кирилл слишком сильно сжал пальцы на теле девушки. Но Аня по-прежнему молчала, скрывая эмоции от человека, который каждый раз готов был над ними надругаться.
В очередной раз причинив девушке боль своими прикосновениями, Морозов прошептал ей на ухо, издевательски касаясь губами щеки:
— Ну что, твои друзья стоили того? Или ты снова огорчена своим поспешным необдуманным решением?
— Мое решение было обдуманным, — прошипела в ответ Аня.
— Хватит притворяться, Вольф. Передо мной можешь не изображать из себя святую. Я же знаю, в глубине души ты хотела, чтобы я тебя трахнул. И нечего прикрываться благими намерениями.
— Ты ничего обо мне не знаешь. Можешь думать все что угодно, я не собираюсь оправдываться. Ты получил, что хотел, так что оставь меня в покое.
— О нет, детка, я еще не получил этого. Или ты думаешь, мне от тебя нужен был только секс? Ошибаешься. Я хотел указать тебе на твое место, показать, что ты ничего не стоишь и ничем не отличаешься от тех, кого сама же обвиняешь во всех смертных грехах. Ты — всего лишь средство для удовлетворения мужских желаний, смирись с этим, крошка. Они видят в тебе не личность, а кусок мяса. И Крымов с тобой только поэтому.
— Не смей сравнивать его с собой.
— Да он и есть такой же, как и я. Вы сегодня ссорились, я видел. Что он тебе сказал? Что переспал с другой, да? Не удивлюсь, если ею окажется та красотка, Александрова, кажется. Привыкай, он постоянно будет тебе изменять. Впрочем, ты сейчас не лучше его.
— Ты не знаешь ничего о том, как живут нормальные люди. Да и откуда? Твой отец тебя ненавидит, поэтому и сплавил сюда, да? Даже родной отец хочет избавиться от тебя, а ты изливаешь свою злость на окружающих, потому что боишься его.
— Заткнись, — прорычал Кирилл, кладя ладонь на шею девушки и слегка сжимая пальцы. — Моя жизнь тебя не касается, — прошипел он ей на ухо, проводя большим пальцем по синей венке. В тот же момент Аня почувствовала невыносимую боль оттого, что Морозов слишком резко вошел в нее, и невольно дернулась под ним. Почувствовав это, Кирилл довольно ухмыльнулся.