— Наконец-то. Я уж думала, он вас там до утра держать будет. Я даже успела выучить почти все марки машин, — произнесла Аня, ухмыляясь. Ее голос звучал как-то по-новому, по-особому, хотя, может, Дима просто давно его не слышал.
— Ты что, умеешь проходить сквозь стены? — поинтересовался парень, подходя к тумбочке возле своей кровати и снимая часы. Аня с интересом наблюдала за ним.
— Так я тебе и сказала. Как тренировка?
— Отвратительно.
— Сочувствую, — девушка поднялась со стула и медленно прошествовала к противоположному краю стола, облокачиваясь на него. — Хотя со Степановым, по-моему, по-другому и быть не может.
Не дождавшись ответа, брюнетка спросила:
— Почему ты не сказал, что у тебя день Рождения?
Так вот почему она здесь. Интересно.
— Ты тоже много чего мне не говоришь, — отозвался Дима.
— У девушки должны быть секреты. Изюминка, — беспечно отозвалась Аня.
— У меня аллергия на изюм.
— А у меня на ложь. Дим, перестань. Что с тобой?
— А с тобой? Какого черта вообще происходит, Ань? Ты столько дней со мной не разговаривала, а тут ни с того ни с его заявляешься и спрашиваешь, почему я тебе что-то там не сказал? Ты считаешь, это нормально? — Дима встал напротив девушки и посмотрел в ее глаза, надеясь там увидеть ответ. Потому что доверять словам Ани он не собирался.
— Я… У меня были причины. Но это неважно, — отмахнулась она.
— Ну конечно. А что вообще для тебя важно?
— Ты сам виноват, — перебила его девушка.
— Что? — у Димы перехватило дыхание. — Ты издеваешься?
— Ты сам виноват, что не сказал мне о своем дне Рождения, — Аня будто не слышала его. — Из-за этого у меня не было времени выбрать тебе нормальный подарок.
— Подарок, — повторил парень. — Черт, да ты ненормальная. Я с четырнадцати лет уговариваю всех забыть обо мне в этот день. А подарки я терпеть не могу.
— Этот тебе понравится, — прошептала Аня ему в губы, мягко касаясь их своими. Дима и не заметил, как она оказалась с ним рядом, настолько был зол. А сейчас вся ярость словно испарилась.
Аня положила руки ему на плечи, заставляя опуститься на кровать, и села к нему на колени, не разрывая поцелуя. Ее руки уже стягивали с него футболку, и Дима мог чувствовать ее теплые прикосновения, от которых сносило крышу. Он положил ладони на бедра девушки, сжимая их через плотную ткань джинсов и думая о том, что никогда еще он не хотел ее так, как сейчас. Аня словно прочитала его мысли и коснулась пальцами его брюк в области паха, пытаясь расстегнуть ремень. Дима не выдержал и, обхватив брюнетку одной рукой за талию, перевернул ее на кровать, нависая сверху.
— А ты знаешь толк в подарках, — прошептал он ей на ухо, целуя в шею и высвобождая края ее той самой серой футболки из джинсов. Аня низко засмеялась и провела кончиками ногтей по его спине, выгибаясь навстречу и касаясь своим телом его.
Было невероятно снова чувствовать ее бархатную теплую кожу и понимать, что сейчас она только его, что несмотря на все разногласия она всегда возвращается, снова и снова кружа ему голову. Дима знал, что не надо ей этого позволять, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог перед ней устоять, да и не собирался противиться своим желаниям. Точнее, одному желанию, которое в последнее время перекрыло все остальные физические потребности. К черту все ссоры. Он желал ее.
— Я тебя хочу, — медленно произнесла Аня, и Дима услышал коварные нотки в ее голосе. Она всегда издевалась над ним, всегда ей удавалось довести его до белого каления одним лишь словом или жестом, и также всегда ей удавалось заставить его потерять рассудок. А он как дурак прощал ей все это просто потому, что это была она.
Еле слышно зарычав, Дима избавил девушку от остатков одежды и вошел в нее, руками держа ее руки. Сегодня все будет по его правилам, хочет она того ли нет. Он вернулся губами к шее, вдыхая терпкий аромат вишни, от которого кружилась голова. Теперь этот аромат прочно ассоциировался с ней, это был ее запах, запах сладких ночей, горячих тел и тихого шепота.
Услышав первый стон, сорвавшийся с Аниных губ, Дима победно ухмыльнулся. Не только она имеет право руководить им. Он властно провел ладонью по талии девушки, краем глаза отмечая синяки, яркими фиолетовыми пятнами выделявшиеся на тонкой коже. Ему хотелось спросить, откуда они, но еще один, более громкий, стон полностью вышиб из него рассудок, и Дима освободил Анины руки, которые тут же легли ему на плечи, а ногти больно царапнули кожу.
— Прости меня, — сбивчиво прошептала девушка, тяжело дыша ему в ухо. — Я столько всего натворила…
— Забудь, — Дима оборвал ее грубым поцелуем, все сильнее и сильнее сжимая ее бедра. Кожа Ани покрылась мурашками, и, черт возьми, как же приятно было осознавать, что он явился их причиной. Она стонала уже откровенно громко, не думая, что их могут слышать. Это чертовски заводило. Он входил в нее снова и снова, и с каждым разом она все сильнее прижималась к нему, выгибала спину и запрокидывала голову, заставляя доставить еще больше удовольствия. Нет, все-таки командовала она. Сегодня и всегда.
Когда Дима уже не мог держать себя в руках, Аня, будто назло ему, настойчиво протянула:
— Я хочу еще. Пожалуйста…
Разве можно отказать?
I led the revolution in my bedroom,
and I set all the zippers free.
We said, «No more war! No more clothes!
Give me Peace! Oh, kiss me!»*
***
Дима проснулся, когда на часах было около трех ночи. До этого ему удалось поспать минут тридцать, не больше — бессонница заявилась как всегда не вовремя. Очень хотелось спать, но не получалось. Дима бесцельно пялился в потолок, изучая круги, образованные полночным светом и фонарями. Рядом пошевелилась Аня, потеплее закутываясь в одеяло. Он еле уговорил ее остаться, потому что знал, что сегодня никого в комнате кроме него не будет. Она провалилась в сон практически сразу, и Диме так и не удалось расспросить ее обо всем, что ему хотелось знать. Он медленно, чтобы не разбудить девушку, перевернулся на бок и внимательно изучил ее лицо. В свете луны кожа брюнетки словно сияла изнутри, а длинные ресницы отбрасывали на щеках тени. Короткие пряди спадали на лоб, и Дима не удержался и аккуратно убрал их с лица, касаясь пальцами скул девушки. Никогда еще она не была так прекрасна: без грамма макияжа, с растрепанными волосами и в его рубашке, Аня тихо втягивала носом воздух, и ее ресницы слегка дрожали. Ее лицо было очень расслабленно, и даже разгладилась маленькая складочка между бровями, которая появлялась из-за того, что девушка часто хмурилась. Пожалуй, слишком часто для ее возраста.
Дима готов был сделать что угодно, чтобы Аня больше улыбалась и как можно реже вспоминала о том, что с ней произошло. Но это было невозможно из-за ее гордости и упрямства. Аня сама загоняла себя в тупик и как будто не понимала этого. Воспринимая любую помощь, а особенно от него, в штыки, она лишала себя шанса на нормальную жизнь. А такой шанс был. Аня еще могла бы жить спокойно, и Дима бы приложил к этому все усилия. Но против ее воли он идти не мог. Если она в очередной раз ему откажет, он не будет настаивать… Хотя без нее будет очень трудно. «Черт, и откуда ты вообще взялась такая?» — мысленно чертыхнулся Дима.
Словно в ответ на его слова Аня заворочалась и пихнула его локтем в бок. Прищурившись и потирая больное место, Дима проворчал:
— Еще рано. Спи.
Но Аня не успокаивалась. Она вертела головой из стороны в сторону, отчего ее волосы рассыпались по всей подушке, и дергала ногой под одеялом. Ее глаза были закрыты, а дыхание достаточно ровным, из чего Дима сделал вывод, что ей опять снится кошмар. Он осторожно потряс ее за плечо.
— Не трогай меня, — пробормотала Аня, не переставая вертеться. — Не трогай…
— Аня, это я. Проснись, — Дима схватил ее за руку, но девушка не успокаивалась.
— Оставь меня в покое!
— Открой глаза. Это сон. Аня, да проснись же! — парень погладил ее пальцами по щеке, и брюнетка моментально распахнула глаза. Посмотрев по сторонам и жадно хватая ртом кислород, Аня вскочила и отодвинулась на край кровати, поджимая ноги и обхватывая их руками. На лбу у нее выступили капельки пота, а тело била ощутимая дрожь.