— Надо подойти к администратору, узнать, в какой он палате, — сказал он наконец.
— Не надо, я знаю. Софи сказала. Он в… — Аня порылась в карманах, выуживая оттуда изрядно помятый и промокший от снега листок, — … 554 палате. Это на пятом этаже. Отделение онкологии.
— Тогда пошли. Мне здесь не нравится, — признался парень.
— Мне тоже. Никогда не любила больницы, — согласилась брюнетка. Особенно она их возненавидела после того, как ее год после смерти родителей заставляли ходить к психологу. Каждый день девушка, будучи тогда еще маленькой девочкой, вынуждена была терпеть копание в своей голове и вмешательство в личную жизнь со стороны совершенно незнакомого ей человека. Доктор Орлова показывала ей черные кляксы, заставляя сказать, что Аня на них видит. Но Аня не видела ничего — просто черные пятна, наляпанные на белоснежные листы в разном порядке. Доктору это не нравилось, и она заставляла девочку смотреть на кляксы снова и снова, задавая наводящие вопросы, которые якобы должны были привести Аню к правильному ответу: она должна была видеть все, связанное с аварией. Кровь, разбитую машину, да даже тела родителей. Но девушка по-прежнему не видела ни-че-го. После очередного сеанса мозгодробилки, как окрестила свои визиты к психологу Аня, когда девочка была доведена практически до истерики, Ники решил, что с психоанализом в их жизни покончено. С тех пор Аня никогда, ни при каких условиях, чем бы она ни болела, не посещала больницы, госпитали, травмпункты и прочие учреждения, которые хоть как-то могли бы ей напомнить о том ужасе, что она испытала в одиннадцать лет. До сих пор с той поры белый цвет в большом количестве нагонял на нее страх.
Аня помотала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Они с Димой уже стояли перед палатой номер 554, но никто не решался постучать. В коридоре они были одни. Где-то вдалеке мигала перегоревшая лампочка.
— Можно, я сама поговорю с ним? — попросила Аня, когда Дима протянул руку, чтобы с помощью стука сообщить товарищу, что к нему прибыли посетители.
— Иди, я подожду, — кивнул парень, убирая с лица девушки влажные волосы. — Говори, сколько нужно.
Благодарно улыбнувшись ему, Аня собралась с духом и три раза постучала. Услышав слабое «Войдите», девушка толкнула дверь и вошла в белоснежную палату.
Игорь полулежал на одной из коек, обмотанный трубками. Одна торчала у него из носа, руки тоже были все в иглах. Парень с интересом повернулся в сторону входа, гадая, кто пришел к нему на этот раз.
— Аня! — с неподдельной радостью воскликнул он, принимая сидячее положение.
— Привет, — поздоровалась девушка, улыбаясь. Она была счастлива видеть друга в таком состоянии. Несмотря на болезнь, его глаза светились, как и раньше. Аня позволила себе мельком оглядеть его. Игорь похудел. Очень похудел. Рак явно выпивал из него все соки. Некогда широкие плечи теперь едва ли по размаху превосходили ее собственные; вены на руках сильно вздулись; грудь беспокойно вздымалась и опускалась. Короткая стрижка открывала взору родимое пятно на макушке, которое раньше пряталось под непослушной шевелюрой. Но в целом парень выглядел… неплохо. Было видно, как он держится изо всех сил, не давая недугу окончательно победить себя. Его улыбка была такой же широкой, как и всегда, а глаза нетерпеливо шныряли по лицу девушки, ожидая ее вопросов. — Глупо, наверное, спрашивать, как дела, — горько усмехнулась Аня.
— Отчего же. У меня все прекрасно! Меня кормят три раза в день, приносят журналы и игры, Софи от меня не отходит и, самое главное, я наконец-то могу не учить дурацкую историю! — Игорь просто ликовал. — Да я и мечтать не мог о такой жизни.
— Дурак, — девушка не смогла сдержать улыбки. — Когда ты к нам вернешься?
— Не знаю, — парень развел руками. — Врачи говорят по-разному. Могу завтра, а могу… никогда.
— Глупости, — отрезала Аня, не желая слышать ничего подобного. — Ты вернешься. Мы все тебя ждем. Степанов даже спрашивал о тебе пару раз.
— Пару раз? — возмутился Игорь. — Вот хорек. А он скучает по мне меньше, чем я думал. А еще однофамилец, называется. Да он мне, может, как отец.!
— Я передам, что ты жаждешь встречи с ним, — рассмеялась Аня, затем вмиг посерьезнев. — Игорь, я… Должна перед тобой извиниться.
— Ты? Передо мной? За что? — лицо друга выражало искреннее удивление. Аня сглотнула.
— Это ведь из-за меня… отчасти… ты оказался…
— Нет, — Игорь сказал это так громко, что девушка вздрогнула. — Не смей винить себя. Даже не думай, что ты хоть как-то повинна в том, что я здесь. У меня хренов рак — это единственная причина.
— Но…
— О, заткнись, Вольф! — в сердцах воскликнул Игорь. — Не разрушай момент. Вообще-то, это я должен падать перед тобой на колени и молить о прощении. Я знаю, что произошло. Как из-за меня ты чуть не осталась одна. Я возложил на тебя слишком много, рассказав о болезни, прости. Я сам должен был им обо всем рассказать. А ты здесь не при чем. Я поговорил с Лешей, он все понимает. Он, конечно, не извинится перед тобой, — он же все равно что баран, — но мне он сказал, что сожалеет, что слишком резко вел себя по отношению к тебе. На самом деле он не думает всего того, что высказал тебе, — парень покачал головой и посмотрел на Аню. — Прости, что я свалил на тебя свои чертовы проблемы.
— Я и не думала обвинять тебя. Я понимаю, почему ты не рассказал… Теперь понимаю. Но уже все хорошо. А будет еще лучше, когда ты вернешься.
— Да, чувствую, без меня там совсем все запустили, — Игорь по-царски откинулся на подушки, притворно задирая нос. Аня прыснула. — Слушай, как ты думаешь, меня освободят от экзаменов?
— Даже не надейся, — покачала головой девушка. — Кац тебя по-любому достанет.
— Вот блин, — раздосадовано стукнул кулаком по простыне парень. — Я уже херову тучу времени не брал в руки ни одного учебника. Как считаешь, это очень плохо?
— Ничуть. Я тоже уже давненько не открывала учебники, — подмигнула ему Аня. — Но я знаю, кто тебя отчитает за это.
— Софи? Так она уже…
— Нет, не Софи, — девушка заговорщицки улыбнулась. — Я здесь не одна.
Подойдя к двери, Аня открыла ее и впустила Диму. Игорь чуть не упал в обморок от восторга; кривая его сердечного ритма поползла наверх. Девушка покачала головой и усмехнулась.
— Я жду тебя в коридоре, — шепнула она Диме после того, как тот пожал другу руку.
— Зачем ты уходишь?
— Вам есть, что обсудить, — улыбнулась брюнетка и, погладив его по плечу и попрощавшись с Игорем, вышла в холл. Мысленно она прибавила себе очков к карме за то, что сделала хоть одно доброе дело. Чуть ли не впервые за последнее время.
***
Gin Wigmore — Kill of the Night
Дима одной рукой обнимал Аню за плечи, мягко целуя ее в губы. Не торопливо, не порывисто и страстно, как всегда было до этого, а медленно, дозировано, с неохотой отрываясь от влажных губ, только чтобы вздохнуть, и снова припадая к ним, наслаждаясь их мягкостью, податливостью и сладостью. Второй ладонью он гладил девушку по колену, просто потому что она так любила. В помещении и без того было жарко, а сейчас воздух между ними просто накалился до предела.
Аня не хотела идти сюда. Когда они вышли из больницы через пару часов, вдоволь наговорившись с Игорем, оказалось, что погода решила сыграть с ними злую шутку: была жуткая метель, и не видно было даже следов, что уж говорить о дороге, по которой им предстояло ехать. За неимением выбора пережидать непогоду пришлось в захолустном трактире совсем недалеко от больницы. Заведение с говорящим названием «Однорукий Джек» принадлежало некоему Сильвестру, который предпочитал называть себя Сильвер. У него не было одного глаза. И, кажется, он был уголовником. По крайней мере, его татуировки точно не могли утверждать обратное. Он стоял за барной стойкой, принимая заказы посетителей. Аня наотрез отказалась приближаться к нему, даже ради того, чтобы заказать обжигающий ирландский кофе. Дима, как обычно, посмеялся над ней и отправил за столик. Девушка выбрала самый, как ей показалось, безопасный — без торчащих гвоздей и тараканов на поверхности. Столик стоял в самом углу, практически скрывая сидящих за ним от любопытных глаз посетителей. Это очень им пригодилось, особенно когда кофе закончился, а метель еще нет.