Лес был довольно густым. Не смотря на страхи, я шла, стараясь не накручивать себя сильнее. Пару раз я останавливалась, замечая движение краем глаза. Но, к счастью, мне всего лишь казалось. Немного расслаблял тот факт, что если птицы поют, значит все в порядке. А они поют. Лук и стрелы я держала наготове. Хотя бы птицу застрелить…
В стороне, заметив меня, понесся прочь заяц. Его мне не застрелить, жаль. Потом я набрела на парочку крупных птиц похожих на глухарей. Присев около дерева, натянула тетиву. Чувствую себя Китнисс Эвердин…
Первая стрела пролетела мимо. Черт, похоже я забыла, как это делается. Птицы испугались и разлетелись. А нет, одна на дерево взлетела. Может сейчас получится.
Натянув тетиву, прицелилась. Ну же! Ты стреляла в мешки во дворе, набитые опилками! И все получалось! Вздохнула и отпустила тетиву.
О, Боже, неужели я попала? Новичкам везет, да?
Нервно засмеялась. Руки дрожали от напряжения и облегчения. Я смогла застрелить птицу. Стерев слезы, пошла за тушей. Первую стрелу вытащила из дерева. Нечего оставлять, мало ли что случится. Тьфу, тьфу, тьфу!
Птичка оказалась не легкой. По пути назад пару раз останавливалась передохнуть. Когда я вернулась, Женя был уже на месте. Он пришел ни с чем. Если бы я не наткнулась на ту парочку птиц, то тоже бы пришла с пустыми руками.
– Вот как ты могла? – стараясь не улыбаться, спросил Женя. – Как ты могла прийти с этой тушкой, когда я ничего не смог пристрелить? Я в тебе разочарован, Алина.
– Как всегда, Женя, как всегда, – улыбнулась я. Да, иногда мы друг над другом безобидно подшучивали.
Кое-как ощипали птицу, потрошили ее и нарезали кусками, чтобы можно было нанизать на ветку и жарить на костре.
Конечно, особым вкусом она не удалась. Соли или приправ каких нет. Но все же это лучше, чем ничего.
В итоге, дальше в путь отправились мы только после обеда. Охота и готовка заняли довольно много времени.
В город прибыли только через неделю. Мы часто останавливались передохнуть или опять выйти на охоту. Увы, на охоте везло не сильно. Но мы учились. Учились выживать в таких условиях. Городские цветочки, которые становятся хищными.
Просто так в город нас не пустили. Потребовали 15 серебряников с человека и документы. Позже мы узнали, что нас просто обманули. Обычно берут 15 медяков. Сыграли на юности и нашем растерянном виде.
А еще я не оценила шутку с моим именем. Здесь я была Одинелией Нейл, рыжий бог почему-то решил взять мой никнейм из интернета. Самое интересное, что у Жени и Кирилла имена в документах были те же.
Закончив с проверкой документов и внесением данных в журнал, нас наконец впустили в город.
Городишко оказалось небольшим. Небольшая площадь, где были торговые лавки, одна таверна и десятка три или четыре жилых домов, большинство которых имели живое зеленое оформление. Весной, летом, осенью это оживляет маленький городок. Делает его более жизнерадостным.
Город стоял на основной дороге, поэтому здесь довольно часто проезжали обозы и разные путники, вроде нас.
Поселились в таверне. За сутки за комнату хозяин брал три серебряника с человека. Немного многовато, но в оплату входило корм лошадей и возможность помыться. Последнее радовало особенно, поэтому было не жалко этих трех серебряников.
За ужином мы решили пока остаться тут на пару недель. Нужно больше узнать об этом мире. И желательно так, чтобы люди не посчитали нас сумасшедшими. В прочем, я не знаю есть ли тут такое понятие как «попаданец». А если и есть, то как к ним относятся. Через пару недель как раз здесь будет проходить обоз, к которому мы планировали присоединиться. Так безопаснее и вероятность того, что не заплутаем ниже. Да и голодными не останемся. А пока мы здесь передохнем. Все же, как-то странно все это. Что мы должны сделать, чтобы исполнить некую миссию, о которой ничего не знаем? Да еще и разделиться? Значит, у всех разные задачи? И когда мы должны разойтись по своим путям? Кажется, зря я ввязалась в эту авантюру. Но, с другой стороны, я бы жалела, что этого не сделала. Как говорится, лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть об этом всю жизнь. Только бы не пожалеть потом об этом.
Увы, две недели мы здесь не пробыли. Через четыре дня, когда я гуляла по площади, случайно услышала разговор двух женщин. Одна из них говорила, что ее муж вчера вернулся, он проезжал мимо деревни, в которой всех перерезали. Никого не пощадили, даже детей.
– За что же их так? – взволнованно спросила вторая.
– Не знаю. Муж говорит, что добрые люди там жили. У него там были знакомые. Приехал такой нервный. Это ужасно. Кто мог такое сотворить?
– Простите, а как деревня называлась? – вклинилась я в разговор с плохим предчувствием.