Около полудня в дверь робко постучали.
– Войдите, – слабая надежда мелькнула в его голосе, но быстро погасла: худой высокий мальчишка стоял на пороге, не решаясь зайти внутрь.
- Здравствуйте. Я ваш новый курьер, меня зовут Ли Чон Сок.
В день, когда на пороге появился новый курьер, музыкант навестил Прометея.
- Давно тебя ждал, – приветствовал его атлант. – Знаю о том, что с вами произошло.
- Что мне делать? – Юнги сел на камень и обхватил голову руками. – Почему я не могу жить без нее?
- Ты впустил ее в свое сердце, а теперь потерял не по своей воле, а лишь подчиняясь игре Богов. Нари исчезла, забрав часть твоей души. Эту пустоту невозможно ничем заполнить: ни музыка, ни забвение не поможет. У тебя есть один шанс, но надо ли тебе это, справишься ли с такой сложной задачей? – Прометей посмотрел на небо. – Когда Боги закрывают одну дверь, то очень часто открывают другую. Я расскажу тебе об этом, но решение принимать будешь сам. Подойди ближе, не хочу говорить о таких вещах громко.
– Это невероятно, – Юнги тряхнул головой, очумев от услышанного. – Я пройду этот путь ради себя, ради Нари и нашей любви.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как девушка по воле Богов исчезла из его дома, но ее фантомное присутствие Юнги ощущал постоянно: шорох, доносящийся из чулана, тихий голос из ниоткуда, непонятная тень у камина и даже листья медовой травы, найденные на полу – все напоминало о девушке. Ли Чон Сок все так же служил в его доме, но работы стало меньше: вдохновение редко навещало мужчину, а песни и мелодии становились все более депрессивными. Приближалась осень, северный ветер с радостью вернул себе бразды правления, вернув жителям такой привычный и нелюбимый холод, деревья дарили свои листья его яростным порывам, напоминая одинокого музыканта, который рассылает письма в разные концы страны в поисках своей любимой. Стайка соседских мальчишек что-то эмоционально и громко обсуждала под окном его дома. Мужчине показалось, что среди слов прозвучало знакомое имя, он вышел на порог и прислушался.
- Ты видел, Нари у столба наказаний привязана. Сейчас она такая слабая и бледная, говорят, назначили восемь молний, и она не выживет, – перебивая друг друга, они делились впечатлениями.
Юнги сорвался с места, не дослушав до конца. Столб наказаний был установлен в центре города, в центре круга, разделенного на двенадцать секторов, по количеству главных Богов Олимпа. Двенадцать молний не выдерживал даже самый здоровый мужчина, у него останавливалось сердце, для женщин семь ударов считалось суровым испытанием. Жители этого города не были жестокими и кровожадными, но каждый раз ритуал наказания привлекал на площадь большое количество народа.
Расталкивая народ локтями, мужчина пробился к кругу и увидел свою любимую: ее запястья обвивала толстая веревка, бледная и худая девушка в подаренном им зеленом сарафане и белой кофте практически висела на руках, теряя сознание. Шесть кроваво-красных секторов на часах говорили о том, что эти молнии уже сделали свою работу, а искрящийся шпиль столба предупреждал об очередном ударе. Разряды электричества висели в воздухе, миг наказания приближался.
- Нет, не выживет, – спокойно констатировал пухлый булочник. – Малявка и так много перенесла, слабая слишком.
Юнги не раздумывая вошел в круг и закрыл девушку своим телом, получив очередной удар вместо нее. Его левое плечо как будто обожгло огнем, разрушая мышцы и сухожилия, сила молний росла, поэтому последняя всегда была самой сильной. Еще один, седьмой сектор на часах наливался кровавым цветом. Стража смотрела на его поступок равнодушно и спокойно: по закону любой человек мог добровольно принять на себя все наказание или его часть вместо виновного. Тихо застонав от боли, мужчина заметил, что девушка открыла глаза.
- Юнги…
- Нари… - у него было всего несколько секунд, чтобы сказать главное. – Я люблю тебя. Мы встретимся позже и будем вместе, ты только жди меня.
Восьмой сектор на глазах толпы становился алым, последняя молния белой вспышкой ослепила мужчину. Его тело вздрогнуло от острой боли, левая рука начала неметь. Стража оттащила обессиленного музыканта в народ за пределы круга и развязала руки девушки, которая без сил упала на каменное покрытие. Последнее, что увидел мужчина – это взгляд медовых глаз и беззвучное: – Я буду ждать.