- Проходи, красавица. Чем порадуешь? – Ми Нам встретил ее в прихожей. Лекарь выглядел молодо и энергично, хотя в народе говорили, что ему уже давно перевалило за..., его яркие зеленые глаза с любопытством смотрели на девушку. – Зная твои таланты, я приготовился удивляться. Что на этот раз?
На резной деревянный стол Нари бережно выложила небольшой сверток, который лекарь развернул подрагивающими от нетерпения руками. – Одолень-трава! Где ты нашла такую редкость? Мне привозят ее из дальних уголков нашей земли, высохшую и завядшую, а твоя совсем свежая.
Девушка знала, что эти стебли использовались в медицине как мощное болеутоляющее средство, а в магии - для снискания любви и защиты от проклятий. Каждый лекарь – немного маг, а Ми Нам использовал все возможности чудодейственных трав.
- Случайно наткнулась, когда пошла к источнику за свежей водой, – скромно сказала девушка, умолчав о том, что на поиск этих стебельков потратила почти три дня.
Счастливый лекарь выложил на стол три тяжелые золотые монеты с ликом Зевса и аккуратно убрал в ларец ценное приобретение.
- Если так же случайно вдруг найдешь плакун-траву – сразу ко мне, договорились? – Ми Нам подмигнул, довольно потер руки и попрощался. – Мне пора к пациентам, был рад тебя видеть.
- До свидания, – Нари поклонилась мужчине и вышла на улицу.
Дорога домой показалась намного короче и приятнее, ведь сейчас на ее ногах были удобные башмаки, а на плечах – теплая меховая курточка. Все эти обновки девушка приобрела в лавке недалеко от дома лекаря. Тихо напевая, она быстрым шагом поднималась в гору, разглядывая небо в поисках Орла и в надежде на солнечный день.
Мин Юнги, основательно проснувшись и прочесав волосы пятерней, с раздражением смотрел на улицу через мутное стекло окна: дела не ладились с самого утра, после ухода девушки. Песня не хотела рождаться, а мелодия, выходящая из-под его пальцев, царапала слух, как противный комариный писк или скрипящие двери. Гибискус, задвинутый от окна в дальний угол, возмущенно подрагивал листьями, требуя солнечного света.
- Я вернулась, – Нари положила на стол золотые монеты и подошла к огню. – Сегодня все удачно получилось, не пришлось долго искать нового хозяина свитка.
До того, как обратить на себя внимание, она несколько минут разглядывала музыканта, сидящего лицом к окну, который терзал листы грубой толстой бумаги гусиным пером.
- И правда, есть легкое свечение, больше похожее на мерцание светлячков в ночной траве, когда он пишет музыку, – изумилась девушка. – Первый раз встречаю полубога.
Юнги не обернулся на голос девушки: - Займись своими делами и не мешай мне.
- Хорошо, – Нари достала из котомки кусок сыра, хлеб и кувшин молока, купленные по дороге на последние деньги. – Я пообедаю и уйду. Деньги убери, нельзя им так на столе лежать.
Мужчина встал со стула, не глядя сгреб золотые в ладонь и бросил в маленький сундучок, который стоял на полу под лавкой, а затем вернулся к прерванному занятию.
За его спиной тихо стукнула по столу глиняная кружка, струя молока ударилась о дно, зашуршала бумага, в которую были завернуты хлеб и сыр, а потом все стихло. Юнги обернулся через плечо, пытаясь понять, что происходит в комнате и увидел девушку, сидящую на корточках перед камином. Как загипнотизированная, она смотрела на танец огня, забыв про чашку с молоком, которую держала в руках.
- Как это красиво, наверное, ты волшебный, – тихо выдохнула Нари, как будто общалась с самим пламенем. – Ты теплый и мягкий, как котенок.
- На что купила одежду, откуда деньги?
От неожиданности девушка вздрогнула, вопрос мужчины вернул ее в реальность. - Продала лекарю редкие травы, так заработала несколько монет. Я пообедала, сейчас уйду и не буду тебе мешать.
Юнги ничего не успел ответить, как она вышла на улицу, но очень быстро вернулась с чистой мокрой кружкой в руках: – Хлеб, сыр и молоко остались, если хочешь – кушай.
Дверь захлопнулась тихо, даже петли не скрипнули, выпуская девичью фигурку навстречу пронизывающему ветру и яркому солнцу.
Нари решила навестить давнего друга, которого давно не видела из-за навалившейся работы.
- У него уже очень давно ничего не меняется в жизни, один день похож на предыдущий, так будет и впредь. Можно ли жить так, а тем более – жить очень долго, вечно? Жизнь ли это или существование? – размышляла она, аккуратно проходя узкими горными тропами, слушая, как мелкие камни осыпаются из-под ног. Темные, почти черные горы даже солнечным днем казались мрачными и унылыми, а после захода солнца и вовсе сливались с ночной мглой, открывая тайные тропы для призрачных ночных хищников с красными глазами. Ближе к вершине горы становилось холоднее, а серые плотные облака, казалось, уже были готовы лечь ей на плечи. Девушке пришлось поплотнее запахнуть куртку и спрятать руки в карманах.