Нари быстро шла вниз по горной тропе, не замечая, как слезы застилают глаза, и картинка происходящего вокруг теряет четкость. Ее душила обида, слова музыканта до сих пор звенели в ушах: «девчонка», «служанка», «не может быть другом».
- Ну и пусть, и ладно. Подумаешь, полубог, музыку пишет, а я и растаяла. Слышала я ту музыку, все про тоску, безнадежность и одиночество. Грустно и уныло, хоть вешайся. Жизнь для него – сплошная борьба и ничего более. Он солнца не замечает, сверкающего снега в ладони не держал, на облака не любовался, вот пусть так и живет, – на крутом повороте из-под башмака девушки посыпались камни, она не удержала равновесия и завалилась на бок, скатываясь по склону. – Моя нога!
Когда падение прекратилось, Нари медленно встала, осматривая правую ногу, разодранную об острые камни.
- Очень больно, кровь течет, и мелкие камешки прилипли к коже, – всхлипывая, девушка добралась до ближайшего ручья. – Хорошо, что сейчас холодно – не будет быстрого воспаления, я успею найти лекарство.
Боль от падения и обида от слов мужчины соединились в девичьей душе и пролились из глаз мощным потоком. Когда наконец слезы закончились, Нари начала думать, что делать дальше.
- В таком виде домой идти нельзя, надо разобраться с проблемой. Недалеко есть полянка, там я видела траву, которая останавливает кровь и заживляет царапины, – вспомнила она. – Надо только дойти до нее.
То, что Нари про себя называла полянкой, оказалось маленьким пятачком земли, зажатым между камнями, на котором пышно росли травы и даже проглядывали мелкие синие цветочки. Скромные листья простого подорожника росли тут в избытке.
- Отлично, - девушка сорвала траву, размяла в руках несколько листьев, приложила к ране, оторвала полоску ткани от подола платья и сделала перевязку. - Так лучше. Теперь немного отдохну и потихоньку спущусь вниз.
Нари села возле высокого камня, который защищал от холодного ветра, а потом прилегла на траву.
– За несколько минут я как будто потеряла все силы, – промелькнуло голове. Рана на ноге пульсировала и ныла. – Мне бы только чуть-чуть восстановиться…
Юнги быстро спускался с горы, на ходу прокручивая все возможные сценарии общения с девушкой.
- Подумаешь, обиделась она. Я сказал то, что думал, ничего такого в этом нет, – он толкнул входную дверь, вошел в дом, а затем заглянул в чулан. – Ее нет. Куда могла деться эта девчонка, если с горы ведет всего одна тропинка? Айщ, устроила проблему на пустом месте. Близится ночь, хищники выходят на охоту она хоть понимает, чем это для нее может закончиться?
Мужчина сел за стол и сцепил руки. Огонь в камине укоризненно выстреливал яркими синими искрами, возмущаясь поведением хозяина.
- Нет, не могу сидеть, – он вышел из дома и вновь пошел в гору, пристально вглядываясь в темноту. – Никого. С этой точки просматривается весь путь, но человека нигде не видно. Может, она так сильно обиделась, что решила переночевать у кого-то из друзей, ведь надо быть совсем сумасшедшей, чтобы остаться одной на ночь в горах?
Это была единственная мысль, которая давала Юнги хоть какое-то успокоение, он вернулся домой и упал на кровать.
Черное ночное небо с яркой россыпью звезд и огромным диском серебристой луны красноречиво свидетельствовали о том, что прошло уже много времени с тех пор, как Нари закрыла глаза. Девушка аккуратно встала, разминая больную ногу и осматривая окрестности.