– Апофис? – перебил Давид профессора.
– Хе-хе, ждали Апофис, а пролетел Атлант!
– Ошиблись с ожидаемым и распиаренным Апофисом?
– Да не ошиблись. Просто в его тени не сразу заметили массивную и вытянутую глыбу, которую впоследствии назвали Атлантом.
Пока профессор рассказывал историю, Милана Денисовна в это время изучала медицинские показатели Давида на проекционном мониторе.
– Так вот, – продолжал Олег Иванович, – астероид этот пролетел по касательной в верхних слоях атмосферы Земли, и тем самым инициировал возмущение в водах Средиземного моря. Больше всего от цунами пострадала прибрежная зона Коста-Бланки, и в частности Торревьеха...
– Но там же находился я в криокамере!
– Да. И криокамеру твою нашли во время поисков пострадавших в том районе. Но потом ни одна компания не захотела бесплатно брать тебя на сохранение...
– Как же я тогда сохранился? И куда делся Фил с моими деньгами?
– Мне ничего не известно о каком-то там Филе. Тебя взял на сохранение Харьковский университет, в котором ты учился ранее. Когда установили твою личность и узнали, что у тебя нет родных, руководство университета специально обустроило место для хранения криокамеры с твоим телом...
– Ну, а в Витебск-то я как попал?.. Хе-хе, в «мегаполис»...
– Учебные заведения, какими мы знали их когда-то, перестали существовать за ненадобностью. Поэтому они и передали криокамеру в наш департамент.
– Хм, теперь понятно, – опустив глаза, задумался Давид. – Почему же стали ненадобными университеты?
– Онлайн-обучение.
– Ах, да... Это уже начиналось в двадцатые годы, – понял Давид.
– Олег Иванович, – обратилась к профессору удивлённая Милана Денисовна, – а ну-ка взгляните на это.
Профессор повернул голову к проекционному монитору и приподнял брови от увиденного.
– Дружок, ты просыпался ночью? – спросил Давида профессор.
– Не знаю... То есть не могу точно сказать. Видимо, и в самом деле просыпался, раз вы там что-то увидели.
– Милана Денисовна, вот на этом скачке бодрствования покажите видео, – попросил профессор, указывая на график в мониторе.
Доктор Коваль включила видеозапись на той минуте, когда Давид проснулся от звука чужого голоса.
– Глаза и кибергортань двигаются, – профессор пальцем указал в монитор. – Звук добавьте, пожалуйста.
«...Да кто ты? Покажись мне на глаза!»
«Я так понимаю, что ты пока не вспомнил меня... Ну хорошо, тем интересней игра...», – звучало с монитора.
– С кем это ты ночью говорил? – повернулась Милана Денисовна к Давиду.
– Значит, всё-таки я с кем говорил..., – лицо Давида приобрело задумчивый вид.
– То есть ты не помнишь с кем? – спросил Олег Иванович.
– А разве вы кого-то там видите?
– В том то и дело, что в лаборатории никого не было, и никаких трансляций также не зафиксировано. Но кто это говорит? И что значит «Первый»?
– Профессор, у меня столько же вопросов, сколько и у вас, – отвечал Давид. – Мне казалось, что этого не было на самом деле... Но на записи я слышу тот же голос, что и тогда ночью.
– Да в этот период ты вообще не мог просыпаться! – профессор Будрин приподнял свои редкие русые брови.
– Я совсем не в курсе возможностей мира этого времени, поэтому и не берусь ничего пояснять. Сейчас, когда я стал приходить в себя и осознавать происходящее, даже холодок по коже головы проходит от понимания обстоятельств, участником которых мне доводится быть.
– Но я-то знаком с этим миром, и всё равно не понимаю, как это могло произойти в нашей лаборатории, – говорил профессор. – В любом случае, Милана Денисовна, отправьте запись в отдел безопасности. Пусть там разбираются, каким образом была нарушена режимность помещения. А мы пока соберём Давида в единое целое.
– Уже отправила, Олег Иванович.
– А вот и тело подоспело! – воскликнул профессор, когда панель на входе стала открываться.