– Стёпушка, родной, я сильно скучаю по тебе. Ты когда домой вернёшься? – спросила красотка таким приятным мягким голосом, что даже мурашки пробежались по новой коже Давида.
– Глея, я скоро буду. Потерпи немного.
– Мне так одиноко, когда ты не рядом. Каждая минута без тебя невыносимая мука, – красотка скромно опустила свои веки с роскошными ресницами.
– Ну, если хочешь, я поставлю тебя на паузу, и время моего отсутствия пролетит незаметно, – предложил Степан.
– Нет уж, любимый, буду терпеть эти мучения разлуки, чтобы получить потом ярчайшие чувства от встречи с тобой, – сказала Глея, моргнув два раза, словно кукла.
– Хорошо, Глея. Я тут работаю, поэтому давай поговорим уже дома.
– Я всё поняла, Стёпушка. Целую тебя и жду с нетерпением.
Взмахом руки, будто топором по полену, Степан выключил голограмму, после чего пальцами раздвинул перед краем правого глаза проекционную плоскость, которая, как и прежде, стала серой и полупрозрачной.
– Фух, – выдохнул Степан. – Надо будет немного подкрутить ей параметр назойливости.
– Вот это девушка! Да ты везунчик, Стёпа! – воскликнул Давид. – Это была твоя жена?
– Она жена мне всего только три дня, но вот подумываю: или полностью поменять, или же что-то перенастроить в ней. Видимо, сканер неправильно определил мои предпочтения, а, может, желания мои довольно быстро меняются. Надо будет почистить свои полушария от всякого мусора – вероятно, это поможет, и у меня наконец-то появиться стабильность в отношениях.
– Мне не совсем понятно, о чём ты говоришь, но кажется, что ты счастливый молодожён. Поздравляю тебя с этим событием! – Давид успел уже оприходовать два блюда и потянулся за пустым стаканом.
– Спасибо тебе за поздравления, но событие так себе. Молодожёном я становился уже несколько сот раз, поэтому значимость сего факта для меня перетёрлась.
Степан увидел, что Давид захотел пить, поэтому взял у него из рук стакан и поставил на стол перед главным монитором. Стакан стал постепенно наполняться водой, будто просачиваясь сквозь дно.
– А почему ты своей жене... Глея её зовут?
– Глея, – подтвердил Степан.
– Почему ты своей жене предложил поставить её на паузу? Что это значит? – спросил Давид, отпивая воду из уже наполненного стакана.
– Хе-хе, ну ты чудак..., – засмеялся Степан. – А, впрочем... Ведь ты то и в самом деле не знаком с нашим миром.
– Не знаком. Расскажи мне, пожалуйста, о нём.
– Ну хорошо, совместим две полезные вещи. Я тебе расскажу кое-что, заодно и разомнём твои суставы. Давай я помогу тебе встать.
– Не надо. Я сам могу встать. После ужина чувствую весомый прилив сил.
Степан убрал поднос с посудой на другой столик и шлёпнул рукой по боковине кресла, отчего голографическая поверхность сомкнулась в подлокотник. Выдохнув два раза, Давид поднялся с кресла и уверенно стал на ногах.
– Ну, рассказывай, что за пауза на супруге? – спросил Давид, когда он со Степаном начал не спеша прогуливаться по лаборатории.
– Начнём с того, что Глея – не живой субъект, – начал пояснять Степан.
– Так она не жена тебе, получается? – поспешил спросить Давид.
– Ну, почему же? Она мне официально приходится женой... Но только в моём мире.
– В твоём мире? Что это значит?
– Это значит, что я создал тот мир, который меня устраивает. Почти вся моя личная жизнь проходит там... Послушай..., – замялся вдруг Степан. – Я попрошу тебя не говорить о моём мире профессору Будрину и доктору Коваль. Они противники неонатурализма, поэтому у меня могут быть неприятности.
– Хорошо-хорошо. Но что это за понятие такое – неонатурализм?
– Это когда вся твоя сущность живёт в частично управляемом виртуальном мире.