– Хм... Ну, ладно. Давай обострим ситуацию, – Степан опять повернул лицо в сторону соседа и позвал: «Герман Адамович!»
– Оу? – обернулся сосед, который уже выдёргивал из земли заборчик.
– Герман Адамович, а вы когда в командировку отправляетесь?
– Сегодня вечером, – спокойно отвечал сосед, повернув к ним голову в полусогнутой позе.
– Прекрасно! Тогда, пока вы отсутствуете, я буду навещать вашу супругу, – нагло сообщил Степан.
– Не вижу повода для возражений, – ответил сосед и продолжил демонтировать заборчик.
– Теперь понял? – спокойным тоном спросил Давида Степан.
– А что я должен тут понять?
– Ох! Понять в чём разница реального и личного миров! – повысил голос Степан. – То есть в данном случае реакцию на конфликтную ситуацию.
– Ну, действительно, реакция соседа на твои слова совсем неадекватная.
– А что было бы в реальном мире в такой ситуации?
– Война соседей! – уверенно ответил Давид.
– Вот и я об этом же... В реальном мире каждый человек – это собственник... Жёсткий собственник! Всегда присутствует тонкая грань между тем, что у тебя уже есть, и тем, что ты желаешь заполучить, но принадлежащее кому-то другому. И любой, кто претендует на то, что тебе принадлежит – уже сторона конфликта...
– Не, ну я не согласен по поводу предоставленного тобой примера, – возражал Давид. – Соседа ты явно провоцировал и слишком перегнул палку с неправомерными требованиями.
– Ну ладно, ты прав – неудачный пример. Это я показал для ясности гарантированной реакции персонажа моего мира. Но вот в реальном мире для того, чтобы разжечь войну соседей, частенько достаточно чьей-то собачки, которая испортила соседский газон.
– Не спорю, бывает такое. Но мне кажется, что ты совсем не знаешь людей. И вероятно причина этому – частое отсутствие в реальном мире.
– Виртуальные миры не зря создали для людей. Именно потому, что люди узнали друг друга лучше и поняли, что не могут найти полного консенсуса между собой. А виртуальный мир избавляет от излишней волокиты конфликтов и междоусобиц.
– А если комбинировать оба мира?
– Пока так и происходит. Но неонатуралисты стремятся к полному отказу от объективной реальности в пользу самостоятельных миров.
– Это я уже понял. Значит, неонатуралисты готовы остановить продолжение человеческого рода, как только обретут бессмертие?
– Да. С переходным периодом, разумеется.
– То есть позиция твоих соратников заключается в том, что биологические организмы детей, взрослых и стариков войдут в некий вечный анабиоз, а сознание продолжит жизнь в придуманных мирах?
– Всё правильно. И в этих мирах они могут быть хоть детьми, хоть взрослыми, а также иметь безграничные возможности, не мешая друг другу.
– Неужели человечество может прийти к такому типу социума? – удивлялся Давид.
– Это будет вершина социальной эволюции!
– М-да. Пока мне тяжело это воспринять... Но всё же я рад, что выжил и осознаю себя в действительности.
– Согласен. Это большая удача воскреснуть из мёртвых... Ну что ж, пойдём, пообщаемся с моей семьёй, а то дети соскучились уже.
– Пойдём, Стёпа, – улыбнулся Давид.
– Степан Николаевич, – вдруг послышался голос соседа.
– Да, Герман Адамович, – ответил ему Степан.
– Я переставил заборчик. Этого достаточно будет? – спросил сосед, указывая на увеличенную площадь Степановой клумбы.
Степан посмотрел на клумбу, потом на меня, и выдохнул своим виртуальным воздухом.
– Герман Адамович, вы меня простите за наглые требования. Я позже выброшу этот заборчик, чтобы между нашими клумбами не было границ... И вообще, заходите в гости, когда вам захочется – чайку попьём, поговорим.
– Ну ладно, – как-то без энтузиазма ответил Герман Адамович.
Давид обрадовался тому, что Степан проявил человечность по отношению к соседу – пусть даже выдуманному, но всё же объекту проявления человеческих качеств.
Вернувшись в дом, Степан начал играть с детьми, насколько это позволяло отсутствие конечностей, а Давид уселся на диван и наблюдал, как Глея готовит ужин. Сочетание обворожительной внешности и умение мастерски управляться с приготовлением пищи зачаровало внимание Давида так, что он даже забыл о нереальности всего происходящего. В доме присутствовала атмосфера уюта и любви, ничто не напрягало, а, напротив, располагало своим радушием, словно сам вернулся в беззаботное детство.