Давид посмотрел в сторону лица Степана, а потом на малышку. Выражение лица Бутончика вернуло свой прежний наивный детский вид.
– Папочка, папочка, иду!... Я же послушная девочка! – отвечала малышка тонким голоском.
Малышка самостоятельно спрыгнула с качелей и, сделав пару шагов в сторону дома, остановилась. Она обернулась и растянула на лице ту же злорадную улыбку незнакомца, именуемого себя «Вторым».
– Ну, иди уже, иди... Второй..., – сквозь зубы сказал Давид.
Малышка вернула прежний детский облик и побежала в дом, напевая мелодию из простых звуков: «Ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла!»
– Что случилось? Почему у тебя такой задумчивый вид? – спросило лицо Степана, приблизившись к Давиду.
– Уж очень много впечатлений на сегодня, – ответил Давид, не сводя глаз с качелей.
– Твой мозг очень быстро развивается и способен усвоить всё больше информации. Но не исключаю, что для первого раза тяжело воспринять такой объём для «древнего» человека.
– Хм, действительно, «древнего»... Стёпа, верни меня, пожалуйста, в лабораторию, – повернулся Давид к лицу Степана. – Думаю, на сегодня достаточно экскурсий.
– Хорошо, приятель. Отправлю тебя в объективную реальность, а сам займу место в кресле. Глея просит, чтобы я уже в полном объёме приходил... Соскучилась по мне...
Глава 7
Погостив немного в личном мире Степана, Давид вернулся в реальный. Туманный кокон рассеялся, а спинка кресла приподняла Давида, как бы выталкивая за свои пределы.
– Давик, пойдём, я проведу тебя в лабораторию и покажу там, что к чему. Приведёшь себя в порядок, отдохнёшь, – предложил Степан.
– Милана Денисовна уже всё объяснила и настроила интерфейс меню, – отвечал Давид и почему-то отряхивал свой халат, будто после пыльной поездки.
– Всё же я проведу тебя, – настаивал Степан, показывая этим, что всё-таки «пришельцу из прошлого» пока не стоит самостоятельно бродить по департаменту.
Давид понял намёк и, опустив глаза, кивнул в сторону выхода из кабинета.
– Стёпа, а как в действительности происходит контроль над личными мирами каждого человека? Кто-то из правительства имеет доступ к настройкам? – спросил Давид в коридоре на пути в лабораторию.
– Доступа как такового нет. Это личное пространство каждого индивидуума. Но есть некоторые ограничения, которые снимаются властями по мере признания различных заслуг. Многие довольствуются базовыми настройками, а некоторые, например, такие, как я, расширяют свои возможности в личных мирах.
– А что дают расширенные возможности? – спросил Давид уже у входа в лабораторию.
– Более чем реалистичные ощущения, – ответил Степан и жестом руки пригласил Давида войти в помещение, входную панель которого, не касаясь, открыл ладонью.
– Это как? – спросил Давид, зайдя в помещение и оборачиваясь лицом к Степану, который остался в коридоре.
– Чувство длительной эйфории, предвкушение бесконечного счастья, радости, вседозволенность в действиях и тому подобное.
– Разве для того, чтобы стать счастливым, не требуется какое-либо сравнение с чем-то грустным? Если постоянно находиться в приподнятом настроении, то это становиться нормой. А норма человеческих чувств подразумевает собой что-то усреднённое – то есть «ни радость, ни печаль».
– Эх, Давик..., – Степан прервал речь и направил взгляд на свой портативный проекционный экран, на котором опять зашевелились цветные фигуры. – Домой зовут... Послушай, приятель, всё-таки у тебя остались форматы ещё начала века. В наше время стало возможным различная регулировка гормональных всплесков. Находясь в кресле для входа в виртуальный мир, организм человека вырабатывает определённый баланс гормонального фона, чтобы поддерживать себя в здоровом состоянии. А вот мозг в отдельности может находиться под длительным воздействием гормонов счастья, не причинив тем самым какого-либо вреда.
– То есть мозг может природно находиться длительное время под воздействием гормонов?
– Конечно же, нет, – улыбнулся Степан, поправляя свой голубой локон. – Не природно, а с помощью энергетического кокона.
– А-а, теперь понятно.
– Ну что ж, друг, располагайся, отдыхай, а завтра увидимся.