– В одной из лабораторий департамента, где происходят исследования биологического материала.
– Я – биологический материал?
– Э-э..., – замялась специалист-геронтолог. – Нет, Давид, ты личность. Но в какой-то степени, все мы являемся биологическим материалом, – выкрутилась она из неловкого положения.
Давид продолжил осмотр помещения, регулируя фокус зрачками. Он абсолютно не понимал предназначение содержимого лаборатории, но с интересом всматривался в различные предметы. Обведя глазами лабораторию, Давид остановил взгляд на Милане Денисовне.
– А где же я? – спросил он.
Милана Денисовна взяла киберглаза пальцами и поднесла к небольшому прозрачному контейнеру, в котором находился головной мозг в какой-то мутной жидкой субстанции. Периодически над складками мозга проскакивали голубые электрические разряды. Увидев такое, киберглаза задрожали, а зрачки сильно расширились.
– Спокойно, спокойно, Давид, – Милана Денисовна положила киберглаза обратно в ёмкость. – Какой ты, оказывается, впечатлительный, – вздохнула она.
Произошла небольшая пауза, во время которой Милана Денисовна уменьшила подачу малых токов ещё на десять процентов.
– Где моё тело? – медленным и скрипучим голосом спросил Давид.
– К сожалению, жидкий азот, в котором ты хранился почти семьдесят два года, повредил все клетки тела, в том числе и головного мозга, – поясняла Милана Денисовна, повторно смазывая связки кибернетической гортани.
– Но если сейчас я не на том свете, а в реальном мире, то получается, что мой мозг смог выжить? – к Давиду стала возвращаться логика в размышлениях.
– На самом деле, это просто чудо, – восхищённо, но почему-то полушёпотом высказалась Милана Денисовна. – Я уже почти двадцать лет занимаюсь изучением процессов старения живых клеток, но с таким случаем сталкиваюсь впервые. Да, к концу двадцать первого века наука стала способна остановить старение клеток и позволить человеку ещё долгие десятилетия наслаждаться молодостью. Но чтобы полностью мёртвый орган, особенно такой сложный как головной мозг, стал сам себя регенерировать – такого ещё не было в практике геронтологии.
– И что мне теперь делать без тела? Плескаться куском жира в этой коробочке? – голос Давида становился более чётким.
– За это не беспокойся...
Милана Денисовна прервала свою речь, когда увидела, что в лабораторию зашёл Олег Иванович.
– Да вы общаетесь уже! – воскликнул сутулый худой мужчина с чудаковатыми электронными завитками на правом ухе. – Это же просто восхитительно!
– Олег Иванович, а Давид у нас вполне адекватный мужчина.
– Хе-хе, мужчина без мужских признаков, – пошутил Олег Иванович.
– Ну, не надо так, Олег Иванович. Оставьте свой чёрный юмор. Давид довольно чутко реагирует на внешние раздражители, в том числе и слова.
– Простите мою несдержанность. Замотался на работе, поэтому искал возможности разрядиться, – оправдывался он. – Ну, здравствуй, Давид, – поприветствовал Олег Иванович, глядя прямо в зрачки кибернетических глаз.
– Здравствуйте, – ответил Давид. – Вы доктор?
– Хе-хе, доктор, но не тот, что ты думаешь. Я доктор наук, профессор Будрин Олег Иванович. А это моя ассистентка Ковыль Милана Денисовна.
– Мы с ней уже знакомы, – ответила кибергортань Давида.
– Прекрасно! – улыбнулся профессор.
– Давид как раз спрашивал меня о своём теле, – сказала Милана Денисовна.
– А-а, ну, скоро у тебя будет новое тело, – Олег Иванович наклонился ближе к киберглазам, отчего зрачки на них стали быстро двигаться влево и вправо. – Не бойся, не бойся, дружок. Судьба подарила тебе второй шанс – прими его, смирись и радуйся.
– Я не помню, как радоваться, но понимаю, что уже умею бояться, – ответил ему Давид.
– Ничего страшного, дружок. С таким великолепным прогрессом все функции твоего мозга восстановятся за несколько дней, – с ровной улыбкой на сухих губах говорил Олег Иванович. – Милана Денисовна, надо дать Давиду отдохнуть, чтобы ускорить регенерацию клеток.
– Хорошо, Олег Иванович, – Милана Денисовна снизила подачу слабых токов до минимума.
– Отдохни, дружок, а завтра мы поговорим о твоих воспоминаниях.