– Познакомьтесь, это моя дочь Мара, – сказала она.
– Будем знакомы. Давид, – представился он и протянул руку Маре.
Но девушка не подала руки и продолжала с улыбкой смотреть в лицо Давида.
– У Мары одна из форм ареального аутизма, – грустным голосом объясняла Милана Денисовна. – Последствия долгосрочных виртуальных погружений в подростковом возрасте. Недоглядела в своё время...
Давид опустил руку и вопросительно посмотрел на Степана.
– Был такой баг в системе несколько лет назад, но его устранили, – отвечал Степан на немой вопрос Давида. – Некоторым не повезло с подобным воздействием, в том числе и Маре.
– Теперь ты понимаешь, насколько важно мне узнать то, как твой мозг восстановил все функции и стал абсолютно здоровым? – спросила доктор Коваль.
– Понимаю, Милана Денисовна. Всё, что от меня зависит, помогу – буду послушным объектом исследований..., – Давид не договорил, потому что Мара протянула ему руку.
– Здравствуй, меня зовут Мара.
– Здравствуй. Приятно познакомится, – протянул навстречу руку Давид, поглядывая то на Мару, то на Милану Денисовну. – Как твои дела?
– Хорошо... Но мне пока тяжело приспособиться к реальному миру, – приятным голосом и уже без задержки отвечала Мара.
– Я тоже приспосабливаюсь к этому миру, хотя толком его и не видел, – сказал Давид, удерживая руку девушки.
– Ты ещё не выходил на улицу?
– Не выходил. Не знаю, можно ли мне выходить? – Давид вопросительно посмотрел на доктора Коваль.
– Проведём пару тестов, и можете погулять на свежем воздухе. А лучше... Лучше поедем к нам домой за город – там действительно природа, а здесь в городе смотреть нечего.
– Спасибо за приглашение. Но мне бы ещё какую-нибудь одежду, а то хожу здесь как роженица.
– Всё выдадим тебе – и одежду и обувь.
– Милана Денисовна, я ещё здесь нужен? – спросил Степан, у которого на микропроекции появилась какая-то активность.
– Нет, Степан, пока не нужен. Мы свяжемся с тобой, если понадобится.
– Ну хорошо, я в кабинете, если что, – Степан подмигнул Давиду и пошёл на выход из лаборатории. Буксир с подносами и грязной посудой последовал за ним.
– Мама говорит, что ты моё возможное спасение, – сказала Мара, которая всё ещё не сводила взгляд от лица Давида, но руку уже отпустила.
– Ну, раз мама так говорит, наверное, так и есть, – улыбнулся Давид.
– Ты прибыл к нам из прошлого? – Мара продолжала расспрашивать, и уже не было заметно, что у неё проблемы со здоровьем.
– Хе-хе, ну вроде того. На машине времени в виде холодильника.
Разговор был прерван внезапным появлением профессора Будрина, который с шумом вбежал в лабораторию. За профессором следовали два буксира, на которых крепко держалось кресло для входа в виртуальность, визуально похожее на кресло Степана.
– О! Это только я опоздал? – весело спросил профессор, направляясь к Давиду.
– Доброе утро, Олег Иванович, – отвечала доктор Коваль, проводя манипуляции на проекционном экране. – А мы ещё и не начинали.
– Показатели в норме?
– Отличные показатели! – ответила доктор Коваль на вопрос профессора.
– Прекрасно, прекрасно... Здравствуй, Мара, здравствуй, Давид, – профессор стал вглядываться в глаза Давида.
– Здравствуйте, Олег Иванович, – ответил Давид.
Профессор взял двумя руками Давида за шею и оттянул большими пальцами веки. Потом повертел его голову и осмотрел уши.
– Открой рот, скажи «А».
Давид послушался и сделал, что велел профессор.
– Ничего не меняется при осмотре за сотни лет, – улыбнулся Давид.
– Нет ничего лучше личного осмотра, – улыбнулся в ответ профессор. – Хорошо выглядишь.
– Спасибо, профессор. Это ваша заслуга.
– А мы с Давидом решили прогуляться, – сказала вдруг Мара.