На просторной парковке находилось с десятка два абсолютно одинаковых с виду транспортных средств. Все они имели белый окрас и форму половины капли с заостренным носом. Ни окон, ни дверей, ни каких-либо зазоров в чудо-машинах визуально не обнаруживалось.
Для открытия транспортного средства доктор Коваль воспользовалась тем же способом, что и для входных панелей в департаменте – почти не касаясь, сдвинула часть корпуса в сторону. Все трое вошли в салон машины. Интерьер салона сразу же привлёк внимание Давида. Внутри не было видно стенок корпуса – дно, потолок, и боковые панели оказались прозрачными и позволяли наблюдать объёмную картину вне транспорта. Салон рассчитан на восемь пассажиров, а из отдельных сидений можно было создать многоместный диван.
Когда все устроились на свои места, Давид попытался найти где-либо ремни безопасности, но так и нашёл. Милана Денисовна пояснила, что в транспорте коротких дистанций, называемом «Текаде», подобных ремней не предусмотрено ввиду отсутствия каких-либо опасений столкновения или резкого изменения скорости. Полную безопасность движения она объяснила тем, что высокоточные сенсоры предугадывают возможность появления на пути преград.
– Укажите пункт назначения, – прозвучал женский голос внутри салона.
– Домой, – сказала доктор Коваль.
Панель салона закрылась. «Текаде» стал медленно отрываться от пола и двигаться вперёд, огибая другие припаркованные машины.
– Это ваш личный транспорт? – спросил Давид.
– Нет, общественный. Каждый человек может воспользоваться любым «Текаде», – ответила доктор Коваль
– Значит, система этой машины, услышав только одно слово «Домой», понимает, куда нам надо?
– Да, распознаёт по голосу и определяет координаты пункта назначения. Если требуется уточнение, то система задаёт дополнительные вопросы.
Удовлетворившись ответами, Давид решил понаблюдать за тем, как «Текаде» преодолеет заявленный курс. По мере приближения машины в стене здания разрасталось округлое отверстие для выхода. «Текаде» прошёл границы стены и выбрался наружу. Перед Давидом раскинулась та же картина, которую он наблюдал за витражом в лаборатории – две бесконечные гряды белых высотных зданий.
Набирая ускорение вдоль улицы, машина стала подниматься, пока не оказалась выше громадных небоскрёбов. Давид ожидал увидеть что-то необычное с высоты птичьего полёта, но в какую сторону горизонта он бы не посмотрел, за крышами каждого ряда домов находились такие же однообразные крыши безмолвных гигантов. Одно радовало Давида – само ощущение полёта. Вообще у него была некоторая фобия перелётов, поэтому в своё время, когда ему приходилось выбирать между самолётами и наземным транспортом, он выбирал последнее. Но вот полёт на «Текаде» у Давида совсем не вызывал страха. Вероятно, сказалось идеальное здоровье синтетического организма и некоторые изменения, которые произошли в его головном мозге. Никаких толчков, подёргиваний или воздушных ям не присутствовало во время движения удивительного летательного аппарата.
Буквально через минуту плотные ряды городских зданий закончились, а за ними раскинулись просторы лесов и полей. Если вглядываться вниз на зелёные просторы и не учитывать того, что летишь на необыкновенном для человека начала двадцать первого столетия летательном аппарате, то можно подумать, что ни в каком 2094 году и не находишься. Но как только краем глаза замечаешь, что передвигаешься с огромной скоростью в кресле, которое ни к чему не прикреплено ввиду односторонней прозрачности стенок салона, то возникают чувства, будто находишься в прекрасном цветном сне. Эти же чувства испытывал и пришелец из прошлого Давид.
– Вот мы и дома, – сказала доктор Коваль всего после трёх минут полёта.
– А где же дом? – спросил Давид, не замечая какого-либо строения внизу.
– Да вот же, – указала Мара в сторону густых лесонасаждений.
– Хм, замаскированный?
– Современный эко-хай-тек, – уточнила доктор Коваль.
«Текаде» приземлился на выстриженную лужайку, и только тогда Давид заметил, что плотное скопление деревьев, которое Милана Денисовна назвала домом, на самом деле представляет собой упорядоченное расположение дубов и сосен. В конструкции строения стволы деревьев плотно прилегали друг к другу, при этом одна крона располагалась внутрь над крышей, а последующая направлена на внешнюю сторону, чтобы не мешать соседней листве. В этих живых стенах присутствовали окна, рамы которых формировались за счёт искривления стволов деревьев.