– А я и не знал. Предположил только, – оправдывался Давид. – А это какой-то секрет?
– Я бы не хотела, чтобы об этом домике узнала мама, – сказала Мара и продолжила путь.
– Странно, – недоумевал Давид, следуя за ней. – Мне казалось, что твоя мама сама хотела, чтобы ты чаще гуляла на свежем воздухе, а не засиживалась в виртокресле.
– Вот поэтому я и не хочу, чтобы она знала о домике на дереве. Договорились?
– Договорились, – вздохнул Давид, так и не поняв, что хотела этим сказать Мара.
Через пять минут безмолвной ходьбы недалеко показались огромные неестественной величины сосны со стволами по три метра в диаметре. Мара опять взяла Давида за руку и, свернув с тропы, потянула по вытоптанной траве к одному из сосновых гигантов. Ложбинка в человеческий рост делила ствол дерева пополам. Как только Мара и Давид вошли в проём дерева, полость его ствола осветилась тусклым светом.
– И тут ты проводишь часы одиночества? – спросил Давид, осматривая ровные углы дупла.
– Не тут. Это всего лишь подъёмник, – ответила Мара и нажала на выпуклую деревянную полусферу, отчего дупло стало исполнять функцию лифта.
Дупло медленно перемещалось вверх, пока его пол не сравнялся с уровнем пола более просторной выемки. Полость размерами напоминала небольшую комнату без окон. Когда Давид увидел, что находилось в этой тайной комнате, то понял, почему так спешила Мара. В слабоосвещенном «домике на дереве» параллельно друг к другу стояли четыре типичных кресла для входа в личные миры.
– И даже в лесу можно найти подобные аппараты? Но ведь у тебя и у меня ограничения к использованию виртокресел, – Давид понял замысел Мары.
– Надуманные ограничения. Ничем не подтверждённые, – парировала она.
– Разве тебе не вредит погружение в личный мир?
– Теперь уже нет. После обновления систем и устранения вредоносных багов, погружения стали абсолютно безопасными.
– Хм, твоя мама сомневается в этом.
– В принципе, как и все консерваторы.
– А ты, так понимаю, неонатуралистка? – спросил Давид, осматривая кресла.
– До мозга костей, – ответила Мара, усаживаясь в кресло.
– Чем же тебе не нравится наш мир?
– А кто тебе сказал, что он мне не нравится? Я очень люблю наш мир... Но наличие в нём огромного количества людей, каждый из которых по-своему пытается влиять на него, портит общую картину. Гораздо удобнее, когда только ты сам можешь влиять на происходящее вокруг, и не ждать от кого-либо злобной зависти, предательства или навязывания своего мнения...
– Ты совсем не такая, как была час назад. Никаких признаков проявления аутизма.
– Мой организм настроен на погружение, поэтому работает, как часики, – улыбнулась Мара. – Но мы много болтаем... Садись в соседнее кресло.
– И всё же, что это за место такое? Напоминает местечковый закрытый клуб... Откуда здесь сразу четыре аппарата? – спрашивал Давид, усаживаясь в комфортное виртокресло.
– А ведь ты прав, красавчик. Это закрытый клуб по интересам... Интересам к неонатурализму. Таких, как я – детей консервативных родителей – немало на соседних хуторах. Вот мы себе и устроили здесь отдушину. Точнее, нам помогли одни из кураторов неонатуралистичного движения.
– М-да, мир всё такой же полярный – консерваторы, неонатуралисты...
– Тотальный неонатурализм неизбежен в мире..., – Мара прервалась, чтобы приподняться и посмотреть на своего нового знакомого. – Давид, а у тебя девушка есть?
– Не-ет, – протянул Давид и тоже приподнялся, чтобы взглянуть на Мару.
– А у меня есть парень, – Мара облокотилась на спинку кресла и мечтательно посмотрела вверх.
– И кто же твой парень? – удивлённо спросил Давид.
– Командир боевого межзвёздного корабля.
– Межзвёздного? Разве человечество уже способно покинуть пределы Солнечной системы?
– В моём мире способно, – ответила Мара и добавила: «Приготовься».
Давид удобно устроился в кресле, но после слов Мары повернулся ней лицом.
– Модуль один, модуль два – вход в симуляцию Мары, – произнесла она. Над двумя занятыми креслами стал образовываться голубой туман.