– А где звездолёты? Где наш «Искромёт»? – спросил Давид, понимая, что кроме землян отсутствуют и космические аппараты, которые доставили их на эту планету.
– Конор, связь, – вызывала Мара взволнованным голосом, предчувствуя что-то неладное. – Конор?
– Они все улетели без нас? – спросил её Давид.
– Конор? – повторила вызов Мара.
– Прощайте, голубчики! – в скафандрах Давида и Мары послышался довольный голос верзилы.
– Конор? – повторяла Мара ещё более взволнованным голосом.
– Принцесса, оставляю тебя с Первым и дарю тебе целую планету под названием «Андрилосс». А взамен я оставляю себе твой мир. Теперь это мир Конора. Ха-ха-ха-ха!
– Ты не можешь так поступить! Это мой мир, и я им управляю! Ты всего лишь персонаж, которого я создала! Я удалю тебя из своего мира! – растерянно кричала Мара.
– Ну-ну. Успехов тебе, принцесса!
– Конор! Конор! Вернись! – но верзила уже не отвечал на возгласы Мары.
На глазах Мары появились слёзы. Она не ожидала такой обиды и предательства от своих же персонажей. Руки её стали опускаться, роняя «бегемотика». Но Давид успел подхватить безобидного зверька.
– Мара, что это означает? – недоумённо спросил Давид.
– Он нас бросил...
– Но как нам вернуться? Ты можешь прервать сеанс?
– Нужно назвать стоп-слово..., – медленно произнесла Мара.
– Стоп-слово? Мара, какое стоп-слово?! – спросил Давид, заглядывая ей в глаза.
Но Мара уже не отвечала. У неё произошёл приступ ареального аутизма. Это было странно, ведь она говорила Давиду, что в виртуальном мире у неё отсутствует эта болезнь. Давид стоял на синем снегу чужой планеты, на руках держал экзотического зверька, а рядом находилась бывшая хозяйка этого мира в беспомощном состоянии.
– И что же теперь? – спросил Давид спокойным голосом то ли себя, то ли зверька на руках.
Зверёк уже совсем ожил и стал тереться об экзоскелетированный комбинезон Давида. При этом зверёк издавал мягкие звуки, вроде кошачьего мурлыканья, но только более глубокие и протяжные.
Мара всё ещё стояла с застывшим взглядом. Надежды вернуться на Землю и завершить миссию почти не оставалось, но была вероятность того, что Мара вскоре очнётся и прервёт сеанс. Иного выхода, как выбраться из этого мира, Давид не знал.
– А что, если Мара не придёт в себя? – теперь Давид уже точно обратился к зверьку, будто тот его понимает. – Неужели мне придётся здесь остаться до конца своих дней? Хм... И, видимо, на этой планете конец моих дней придёт довольно быстро без привычной для меня среды. Эх, только начал привыкать к новой жизни..., – выдохнул Давид и погладил «бегемотика».
Подняв голову, Давид решил, что надо разведать территорию. Оставлять Мару одну небезопасно, поэтому он решил вести её под руку. Но экзоскелет Мары сопротивлялся и не давал управлять её движениями. Давид чувствовал в себе невероятные силы и понимал, что и смог бы нести Мару вместе с её экзоскелетом. Но всё-таки он решил немного подождать, когда, возможно, Мара сама придёт в себя. Давид присел на лохматую тушу одного из поверженных андрилоссов и поглядывал то на «бегемотика», то на парализованную Мару, то просто в синюю даль.
– Ну ведь кто-то же должен прийти в домик на дереве и отключить нас от виртокресел? – Давид опять обратился к «бегемотику».
– Му-у-у-у-у-рррр, му-у-у-у-у-рррр, – отвечал зверёк.
– Эх, ничего ты не знаешь, – махнул рукой Давид. – А если и знаешь, то как понять твои «мурлыки»? – улыбнулся Давид, и опять погладил зверька.
Вдалеке Давид заметил некоторое движение. К нему что-то приближалось. И притом это «что-то» прыгало, словно блоха. Давид привстал и пригляделся. В прыгающем объекте он рассмотрел ещё одного «бегемотика».
– О, сородич твой прибыл для поддержки, – обращался Давид к своему ручному зверьку. – Хе-хе, а я думал, что при таком строении тела вы ползаете...
Действительно, передвижения «бегемотиков» выглядели довольно забавными. Отталкиваясь от поверхности, зверёк вытягивался вертикально вверх, при этом глаза его сходились ближе друг к другу. А при соприкосновении с поверхностью «бегемотик» сжимался и растягивался по бокам, отдаляя глаза один от одного.