– Давидик, ты чего? Что я с тобой со слепым или глухим буду делать? – безразличным голосом спросила Вика, которая уже уселась на диван рядом с Давидом.
– А как же «и в горе и в радости…»? – Давид повернулся к Вике и посмотрел на неё уставшими, но всё ещё красивыми глазами, окаймлёнными густыми ресницами и правильной формы чёрными бровями.
– Хм, любимый, мы всё ещё не женаты. Да и рано мне ещё..., – сказала Вика, откусывая кусочек пончика и закатывая при этом глаза.
– А мне, наверное, уже поздно..., – пробормотал Давид и включил на «плазме» ожидаемый видеоролик.
– Почему «поздно»? – спросила Вика, услышав, что пробормотал Давид.
– Давай посмотрим спокойно «телек». Я и сам не пойму, что болтаю в последнее время.
«...И если вы оказались в безвыходном положении, разочарованные нашей современной, но несовершенной медициной, если стали заложником своего времени, то воспользуйтесь последним шансом в вашей жизни и прервите её до лучших времён, когда появится возможность излечить болезнь, которая вас убивает...» – вещал рассказчик за кадром видеоролика.
– Что за бред ты смотришь? – спросила Вика.
– Не знаю. В «рекомендуемых» выскочило.
– «Прервите жизнь до лучших времён...». Какой-то сектантский совет. Включи лучше «Фэшн ченел» – там хоть всё со смыслом показывают.
– Хорошо, Викуся. Сходи пока в душ, а я потом включу твой «фэшн».
– Окей, милый. Я скоро, – улыбнулась Вика и пошла в ванную комнату.
«...Заморозив в криогенной камере своё тело или же мозг, у вас появятся вероятные шансы на то, что, проснувшись через определённое количество лет, человечество уже найдёт способ побороть неизлечимую для нынешнего времени болезнь...»
– М-да, заморозить себя, а потом, может быть, когда-нибудь проснуться и излечиться, – стал вялым голосом шептать себе Давид. – Ну, прям как в фильме со Сталлоне в главной роли, – усмехнулся он и опять потёр свои виски, чтобы как-то притупить в них боль.
Давид остановил ролик и взял свой мобильный телефон, чтобы ознакомится в интернете с информацией о криогенных камерах. Он был очень удивлён тем, что уже почти шестьсот человек в мире воспользовались услугами по замораживанию своего тела или же тел своих домашних животных. Почти все эти люди были безнадёжно больны и ушли в мир иной по этой же причине, а некоторые просто умерли от старости, но позволили заморозить свои тела в надежде, что в будущем найдётся «эликсир молодости», который вернёт их к жизни. И что ещё поразило Давида, так это то, что в мире уже существует пять компаний, специализирующиеся на крионации. Такая услуга является платной и цена зависит от того, что именно клиент хочет криоконсервировать – мозг, тело полностью, или же своего питомца. Например, заморозить всё тело в жидком азоте и хранить его в криокамере обходится клиенту в двести тысяч евро. В таком случае, компания обязуется сохранить тело при температуре в сто девяносто шесть градусов, и разморозить только тогда, когда у человечества появиться возможность реанимировать умершее тело, а также избавить его от повреждённых клеток.
– Не, ну бред же! – воскликнул Давид и отбросил телефон в сторону.
Резко встав с дивана, Давид пошатнулся, потом ссутулился и пошёл к холодильнику, чтобы взять банку пива. Он надеялся, что включив скучный канал о моде и выпив пива, получится хоть немного вздремнуть. Но только он сделал глоток хмельного напитка, как рука сама потянулась к мобильному телефону. Слова доктора о безвыходности положения толкали Давида на поиск решения проблемы даже в таких сферах, которые ранее казались ему совершенно абсурдными. Через несколько секунд он уже оставил в закладках браузера контактные данные компании «КриоЛайф», офис которой находился в городе Аликанте, то есть совсем рядом с Торревьехой.
– Дорогой, включи «фэшн», – попросила Вика, которая незаметно подошла к Давиду сзади и положила руку ему на плечо. От неожиданности он дёрнулся и почему-то повернул телефон экраном вниз.
– Да-да, Викусь. Включаю.
– Что ты там прячешь от меня? – женская интуиция Вики заставила её «включить функцию подозрительности».
– Я прячу? – как ни в чём не бывало, спросил Давид.
– Ну да, ты телефон перевернул, – Вика стала уже напрягаться.