- Господи, будь он проклят! - произнес Марк дрожащим голосом.
- Теперь ты понимаешь, почему я так ненавижу его! - воскликнул Филипп.
- Да... - прошептал Марк. - Рассказывай, Фил, что было дальше. Я все вынесу, главное, что она жива.
- Она стала работать в моем казино. Это было единственное, чем я мог помочь ей тогда. Брать у меня деньги она отказалась. Она сменила облик, имя, никогда нигде не фотографировалась, чтобы ты случайно не увидел ее. Она очень страдала. Я поклялся, что ты ничего не узнаешь. Так было до вчерашней ночи. Теперь все изменилось...
- Где она сейчас? - тихо спросил Марк.
- Ты хочешь ее видеть?
- Да!
Марк смотрел через решетку, как по тюремному коридору к нему приближается прекрасная женщина с печальным взглядом. Строгое черное платье, пышные темные волосы, чуть тронутые сединой, сколотые на затылке. Он смотрел, и не верил, любовь, нежность, боль пронзили все его существо.
Она подошла. Он протянул к ней руки и через решетку коснулся ее ладоней. Их пальцы сплелись. Не в силах произнести ни слова, он молча глядел на нее. Она плакала, беззвучно, неслышно, слезы сами лились из широко открытых глаз... А он? Кажется, он тоже плакал, прижав ее руки к губам...
В мрачном, убогом дворе у подъезда старого, обшарпанного дома, прямо на ступеньках, расположилось несколько мужиков. К ним подошел еще один, в грязных лохмотьях, нарыв груду отбросов из мусорного контейнера. Он разложил свою добычу на обрывке старой газеты. Другой тут же вытащил из-за пазухи грязную бутылку, заткнутую куском тряпки.
- Слышь, мужики, - хрипло сказал бродяга в лохмотьях. - Чего я видел! Учителя етого, похитителя детей, арестовали!
- Так ему и надо! - отозвался другой.
- Он, известное дело, чокнутый! Чо с его взять? - сказал третий. - Чего его арестовывать?
- А чего он детей ворует и в старый храм таскает? Я - то и близко подойти боюсь, там, небось, одни привидения да упыри! - продолжал бродяга в лохмотьях.
- Да сам ты упырь! Гляди, посинел уже! - усмехнулся щуплый пожилой мужичок в потрепанном пиджачке, болтавшемся на нем, как на вешалке.
- Опять нахлебался дури? - здоровенный круглолицый детина осуждающе посмотрел на бродягу. - Говорят тебе, не бери у ночных торговцев, они туда отравы мешают!
- А где у нас отравы нет? Что пьем, что жрем - все конец один... - вздохнул бродяга.
- Да мы тут скоро все передохнем, небось... - поддержал его щуплый старикашка.
- Мы - то передохнем, за то страна возродиться! - С пафосом высказался худосочный тип с помятым лицом, выглядывавшем из-под изрядно поношенной кожаной кепки и сохранившим едва уловимые остатки интеллигентности.
- С чего ты взял, что она возродится? - Вызывающе уставился на него мордастый детина.
- Господин президент обещал!
- А ты и поверил? Во, дурак! - Детина стукнул кулаком по деревянному столу, едва не развалив его на куски. - Вот и сиди в дерьме!
- Сам ты дерьмо собачье, быдло деревенское! - огрызнулся тощий тип в кепке.
Детина посмотрел на него налившимися кровью глазами, поднял кулак. Бывший интеллигент трусливо попятился, огрызаясь, как блошивый пес, детина вмазал ему под дых. Во дворе тут же завязалась пьяная драка. Кто-то закричал истошным голосом то ли от боли, то ли от приступа белой горячки. Кто-то попытался разнять дерущихся, и вскоре сам оказался на земле.
Вдруг во двор лихо вкатил шикарный лимузин и засвистел тормозами, едва не врезавшись в стену. Пьяная компания тут же прекратила выяснять отношения, мужики быстро расцепились, глядя на это неслыханное диво. Такие машины в этот двор не то что не заезжали, а даже близко никогда не показывались. Следом за лимузином стремительно пронеслась по двору какая-то облезлая машина, гораздо более подходящая для местного интерьера, пролетела совсем близко от мужиков, они только успели отскочить в стороны. Кто-то сумел разглядеть за стеклами бритоголовых молодчиков в масках. Тут же раздалась автоматная очередь. Мужики испуганно огляделась, кто-то плюхнулся на землю. Дальше происходило что-то совсем непонятное. Лимузин с распахнутой дверью и пробитым колесом стоял поперек двора, облезлая машина, издавая ревущие звуки, снова чуть не сбив мужиков, выехала через арку и помчалась по улице. Проехав несколько кварталов, прямо на глазах у потрясенных водителей и пешеходов, она с грохотом взорвалась, разлетелась на куски и потонула в сполохах вспыхнувшего огня. Но этого испуганные бродяги уже не видели.
Перед ними, прямо на ступеньках подъезда, в растекшейся лужи крови распростерлась фигура совсем молодого человека.
- Слышь, - сказал бродяга в лохмотьях, не решаясь приблизиться к нему, - чего это они на него наехали?
- Да хрен их знает... - отозвался другой, державший в руках недопитую бутылку. Заткнутую тряпкой.
- Обычная разборка! - С умным видом произнес маленький старикашка в потрепанном пиджачке, и выразительно сплюнул на землю.
- А я думаю, им бабки понадобились. Вот и грохнули парня, - рассудительно произнес мордастый детина.
- Да что с него взять-то! Смотри, рвань, вроде нас! - сказал щуплый бродяга.
- Ну, не скажи! Лимузин-то какой! Как у самого банкира! Рвань на таких не ездит, небось! - рассудительно произнес старикашка. - Это он для камуфляжу, небось!