Неожиданно на холме возник Люциус, незаметно приблизился к Джозефу и произнес с сочувствием.
- Почему ты так печален, Джози?
Джозеф, не шелохнувшись, даже не повернув головы, тихо ответил.
- Из-за меня погибли люди!
- Какой пустяк! - Люциус картинно развел руки. - Из-за меня может погибнуть все человечество, но я не предаюсь скорби.
Джозеф повернулся к нему, лицо его тронула печальная улыбка.
- Наконец, ты сказал правду.
- Так ты считаешь, что я все время лгал? - с обидой воскликнул Люциус. - Ты обвиняешь меня во лжи?
- Я не в чем не обвиняю тебя, просто констатирую факт. Не будь таким обидчивым, - устало ответил Джозеф. - Тебе ведь, действительно, нет дела до людей! Разве это не правда?
- Конечно, не правда! - с пафосом произнес Люциус. - А с кем мне еще так самозабвенно предаваться своим любимым играм? Я говорил, что испытываю к этому виду жизни определенную привязанность, но, честно говоря, сам не ожидал, насколько она сильна!
Джозеф горько усмехнулся.
- Покайся перед Автором Программы. Может быть, он восстановит тебя в прежней должности и пересмотрит свое решение. Тогда ты сможешь сколько угодно предаваться своим излюбленным занятиям...
- Я никогда не сделаю этого! И мне очень обидно, что ты, по-прежнему, так скверно думаешь обо мне! - Люциус насупился, горько вздохнул, потом присел рядом с Джозефом на клочки травы, покрывающей холм. - А я ведь изменился, Джози! Я многое пересмотрел и переоценил, но ты не желаешь это замечать! Для тебя я стал всего лишь лживым, обидчивым стариком!
- Ну, не стоит так драматизировать, - сказал дружелюбно Джозеф. - Давай не будем выяснять отношения, это пустая трата времени.
Люциус приблизился к нему и прошептал в самое ухо.
- Но ведь должны же мы с тобой когда-нибудь, наконец, их выяснить?
- Думаю, это не реально, - улыбнулся Джозеф.
Люциус помолчал, аккуратно набил табаком свою трубку, неторопливо раскурил. Вдруг он стал серьезен, как никогда прежде, и заговорил изменившимся голосом, в котором не было теперь ни обиды, ни игры. Ни иронии.
- Это вполне реально, возлюбленный брат мой! Но, чтобы пересмотреть отношение ко мне, ты должен знать все. Готов ли ты меня выслушать?
- Говори, - сказал Джозеф.
- Еще до Начала Времен каждому из нас была уготовлена своя миссия, - произнес Люциус. - Автор разработал программу по созданию идеальных людей. На мой взгляд, эти люди были слишком одномерны в своей безгрешности. Согласись, это было так скучно! Я стремился доказать ему, что идеальное не может развиваться, что оно не жизнеспособно, лишенное творческого начала. Идеальное существует только в мысли. Как только оно обрастает формой, оно становится многопланово, разнообразно, чудовищно и прекрасно. Это закон творчества. Когда художник замысливает свою картину, она принадлежит только ему, но как только он пытается воплотить ее в предмет, в материал, она начинает принадлежать всем. Она не может оставаться идеальной. Вокруг нее начинаются споры, борьба мнений. Именно это самое интересное - не так ли?
Главный Исполнитель был задумчив и молчалив, он не прервал ни словом откровение Люциуса, и Люциус с волнением продолжал свой рассказ.
- Я решил оживить этот убогий мир, и, ничего не сказав ему, показал им Древо... Что было дальше, ты знаешь сам... Люди проснулись от блаженной спячки и стали творить. Сонмы богов, созданных их творческим воображением, отправлялись на Небо, чтобы защищать людей от страха, неведомого им изначально. Вместе с богами рождались демоны, асуры, раху, черти, всевозможные злые духи, нагоняя страх на людей снова и снова. Такова уж природа человеческой фантазии! При определенных условиях она материализуется!
Солнце утонуло за черным горизонтом. Сизый туман над городом смешался с тьмой. И в тусклом, затянутом рваными тучами небе, совсем было не видно звезд. Только бледная, обессилевшая луна слабо проглянула сквозь мутные облака, и исчезла, словно растворившись в бесконечной тьме. Воздух над городом стоял душный, тяжелый, плотный, казалось, его можно пощупать рукой, как стену здания или дорожный асфальт. Но сквозь густой смог Джозеф отчетливо видел легкое сияние, которое исходило от человеческих жилищ. Мрачная атмосфера насквозь была пронизана тонкими лучами света, словно золотыми струнами. И каждая струна тихонько звучала, издавая особую, едва уловимую музыку. Джозеф всматривался в сплетение светящихся нитей, вслушивался в их неповторимое звучание.
- Ты не слушаешь? - окликнул его Люциус, заметив странное, отрешенное выражение на лице своего собеседника.
- Я слушаю, - негромко отозвался Джозеф.
- Так вот, на Небе началась борьба за верховную власть, ее отражением стали войны земные. Небесная война продолжалась упорно и долго и, наконец, Он одержал победу над всеми другими и был признан Главным. Обвинив во всем меня, он убедил и всех остальных. Я же, низринутый, как помеха, заклейменный, как носитель зла, сошел со сцены и стал продолжать то дело, которое мне предназначалось. Я наблюдал, как люди, подражая богам или демонам, что в сущности одно и то же, одержимые завистью, алчностью, ненавистью, фанатизмом идеи или веры, в борьбе за мнимую истину или правдивую ложь, в борьбе за власть или за свободу от власти, убивают друг друга. Я не мешал им.