- Так почему же теперь ты решил вмешаться? - с улыбкой спросил Джозеф.
- Разве не ясно? - воскликнул Люциус. - Когда люди, по своей собственной воле, истребляют друг друга, это как бы естественный отбор. Более сильные выживают, человеческий род продолжается. И совсем другое дело, если их собирается уничтожить некая сила извне. Несчастное человечество, само того не подозревая, обречено... Это несправедливо, с моей точки зрения. Мало того, Он почему-то считает, что вместе с человечеством избавится и от меня. Это главная ошибка. Я не могу исчезнуть совсем, так же как и Он, кстати. Я останусь, в цепях ли, в огненном ли озере, и когда придет время, снова примусь за дело. Мы связаны одной причиной, одними законами, которые не в силах изменить ни Он, ни Я...
- Ты произнес прекрасную речь, - губы Джозефа тронула улыбка. - Жаль, что тебя не слышали люди... Они бы выбрали тебя президентом...
- Ты опять смеешься надо мной! - обиделся Люциус.
- Нет, мне совсем не смешно... - горько произнес Джозеф, снова вглядываясь в незримый, едва уловимый образ города.
- Знаешь, для чего появился ты? - Спросил Люциус страстно.
- Догадываюсь, - тихо ответил Джозеф.
- Ты должен примирить Его, Меня и Человечество... Ты один можешь сделать это! А я, как и обещал, помогу тебе!
Джозеф поднялся и поглядел сверху на Люциуса. Люциус выглядел каким-то несчастным и жалким.
- Ты мне не веришь? - тихо спросил он.
- Ну что ты, ты прекрасный артист, и говоришь очень убедительно. Советую тебе рассказать все это людям. Они любят мифы. У тебя получится потрясающая мистерия! Ты ведь обещал им дать несколько необычных представлений.
- Ты это серьезно, Джози? - неуверенно спросил Люциус.
- Конечно. Но не забудь уточнить, что и Автор, и его Программа - такой же плод человеческого воображения, и материализовался он значительно позже, чем, например, египетский, греческий и индуистский пантеон. Но Автор оказался очень ловок, хитер и умен, сумел убедить всех, что он и есть верховное божество, и, в конце концов, полностью подчинил себе остальных. Более того, он сам уже не сомневается в своей миссии, считая себя первичным по отношению к людям. В этом и драма, и парадокс. Автор и его программа - издержки, мутация больного человеческого сознания.
- Выходит, и тут я перестарался! - Люциус жадно затянулся трубкой, в его голосе послышалась тревога. - Послушай, Джози, может быть, и я, и даже ты - тоже плоды человеческой фантазии?
- Время покажет.
Джозеф поднялся и неторопливо двинулся по тропинке к храму. Люциус последовал за ним. Они вошли внутрь, в темноту, остановились в молчании. Внимательно оглядев старые иконы, Люциус остановил взгляд на изображении сатаны, попранного ногами архангела Михаила.
- Какая гадость! - Произнес он с чувством.
- Ты должен быть доволен, что наделил их богатым воображением! - Джозеф улыбнулся, и свет его улыбки озарил темные стены.
- Но разве я так уродлив? - С обидой отозвался Люциус.
Джозеф не ответил. Он молча глядел на маленькую невзрачную икону с изображением Богородицы с младенцем на руках, потом сказал тихо.
- Оставь меня. Я хочу побыть один.
Люциус мгновенно исчез.
Джозеф долго глядел на икону, и она медленно начала преображаться у него на глазах, словно стала оживать. Краски заиграли, почерневшая позолота засияла. Глаза Джозефа наполнились слезами, он опустился на колени, преклонил голову и тихо зашептал молитву, рождавшуюся в бесконечных просторах его души, и наполнявшую пространство новым живым дыханием.
Люциус, прогуливаясь по пустырю перед храмом, беспокойно запыхтел своей трубкой.
- Что же это творится! - Проворчал он. - Даже я не могу произносить ее имя в суе! Но какая красивая женщина!
В храме царила тишина. Джозеф все стоял перед иконой, губы его едва заметно шевелились, произнося непонятные слова. Он не заметил, как прошла ночь. Рассвет был очень похож на недавний закат. Солнце с трудом пробиралось сквозь обрывки туч и густой туман, медленно набирая высоту. Вдруг Джозеф услышал, как скрипнула дверь. Он встал, медленно повернулся и увидел детей...
Они стояли в дверном проеме, их силуэты темнели на фоне рассветных лучей. Алое зарево разливалось за их спинами. Один из них сидел в инвалидной коляске, металл отражал солнечные блики. Белокурая девочка, катившая коляску, отделилась от группы детей и решительно шагнула внутрь. Она долго вглядывалась в полумрак, потом испуганно прошептала.
- Здесь кто-то есть.
- Наверное, за нами теперь следят, - тихо ответил Карл.
- Пошли отсюда... - буркнул Вальд.
- Жаль, что мы ничего опять не узнаем, - сказала Марта.
Белокурая девочка осторожно скользнула к выходу и вскоре присоединилась к другим. Джозеф смотрел, как они уходят... Еще мгновение, и они скроются из виду...
- Подождите! - закричал он.
Дети остановились в тревожном ожидании. Он вышел из темноты и легко, почти не касаясь пола ногами, направился к ним.
- Кто вы? - Лола пытливо разглядывала его.
- Я бродячий философ. Пришел сюда всего три дня назад, но уже успел побывать в тюрьме.