- Да чего бояться? - Оскар усмехнулся. - Можно подумать, от этих черточек что-то всерьез зависит! Рассказывай!
Оскар картинным жестом подал Марии обе руки, она взяла их, развернула ладонями вверх, внимательно стала разглядывать загадочное переплетение линий, складок и бугорков. В воздухе повисла прозрачная тишина.
- Там, у него, есть про тебя? - разорвал тишину голос Филиппа.
Мария отвела глаза, посмотрела куда-то вниз.
- Ну, этого я не могу сказать точно... Конечно, тут есть женщина, но я не знаю, кто она.
- Пожалуйста, посмотри, а на моей ладони ты есть? - стал уговаривать Филипп, протягивая ей свои руки. - Я думаю, точно есть, я так хочу...
- Подожди, Фил, - сказала Мария. - Я начала с Оскара. Не будем нарушать ритуал. Дойдет время и до тебя.
- Ну, так что там у меня? - нетерпеливо спросил Оскар. - Уж не томи, выкладывай начистоту!
Мы с Филиппом переглянулись, обменявшись улыбками. Оскар этого не заметил, на его лице, не смотря на напускное безразличие, угадывалось внутреннее напряжение.
- Ты станешь... о, ты станешь великим человеком! - воскликнула Мария. - У тебя редкий знак! Этот замечательный круг на бугорке фантазии говорит о том, что тебя ждет слава... - вдруг выражение лица Марии резко изменилось, и она произнесла с тревогой. - Но твое желание власти слишком велико... берегись самого себя!
Мы все замолчали.
- Это смешно, - сказал Оскар, - как можно бояться самого себя? Я что, сумасшедший? По-моему, с головой у меня все в порядке.
- Я не об этом, - тихо сказала Мария. - Это в душе.
- Ладно, с меня достаточно мистики, - усмехнулся Оскар. - Спасибо за обещанный успех!
- Ты что, за гадание нельзя благодарить, - испугалась Мария.
- А я не хочу быть невежливым, - настаивал Оскар. Такова уж была его натура, что за ним всегда оставалось последнее слово.
Мария растерянно посмотрела на него и повернулась к Филиппу.
- А теперь ты, Фил.
Он с тревожной радостью протянул ей свои руки. Мария схватила его ладони, и, едва взглянув на них, улыбнулась.
- Ты страшно везучий и очень скоро разбогатеешь.
- Ничего себе! - удивился Филипп. - Банк, что ли, ограблю?
Мария засмеялась.
- Если и ограбишь, тебя никто не поймает! Я же говорю, ты везучий! Это ясно написано.
- А еще? - робко спросил Филипп. - Что еще написано?
- А еще, - взгляд Марии стал теплым и нежным, - ты разбогатеешь еще больше и будешь всем помогать. Потому что на самом деле тебе богатство не нужно. Ты можешь отдать последнее, если тебя попросят. Люди будут очень тебя любить.
Оскар насупился и отвернулся. Он был страшно ревнив, хотя тщательно старался скрывать это. Но я-то знал, я чувствовал, как ревность и зависть к чужому успеху всегда гложет его.
- Да ладно, - смущенно сказал Филипп. - Зачем мне все это - богатство, какие-то там люди! А что у меня, ну, про личную жизнь,... про любовь есть что-нибудь?
Мария молча покачала головой, повернулась ко мне, и я с волнением протянул ей свои ладони. Она посмотрела на них, лицо ее вдруг стало необычайно серьезным. Она долго молчала, потом тихо заговорила.
- У тебя, Марк, особая судьба. Ты не получишь ни богатства, ни славы... но душа твоя чище самого дорогого алмаза... и ты никогда не в чем не изменишь себе.
- Вот видишь, каждый из нас будет иметь то, что он хочет. Так и должно быть, - сказал Оскар.
Все замолчали. Возникло напряженная пауза.
- Не принимайте близко к сердцу, - смущенно сказала Мария. - Это так, ничего не значит...
- Нет уж! - весело воскликнул Филипп. - Придется тебе отвечать за свои слова! Вот и решай, что для тебя важнее - слава, богатство или душа!
- Я не знаю... - прошептала Мария.
- А что там у тебя самой написано на руках? - не унимался Филипп.
- У меня все не так интересно, - сказала Мария тихо. - Не хочется об этом говорить, в другой раз.
Голос ее вдруг задрожал, на глазах появились слезы. Мне захотелось броситься к ней, прижать к груди, успокоить, но я не посмел. Вероятно, Мария знала о себе что-то такое, что сильно ее тревожило, и чем не хотела даже с нами делиться. Мы все молчали, почувствовав себя неловко. Никто из нас, кроме нее, не умел читать по рукам предначертанную судьбу, а расспрашивать ее мы тоже не решались. Веселость Филиппа исчезла, он заметно побледнел. Я почувствовал короткую и острую боль в груди, будто мое сердце пыталось мне что-то сказать, но я еще не научился тогда вслушиваться в его голос. Все это пришло позже, гораздо позже.... Лишь Оскар оставался невозмутимым. Он первым нарушил молчание.
- Ведь это только игра, - сказал он с нарочитой небрежностью. - На самом деле все зависит от нас самих!..
Мария с благодарностью посмотрела на него, ее губы тронула легкая улыбка, но глаза в глубине хранили печаль...
Воспоминания Марка растаяли в шуме аплодисментов. Он видел в зале нестройно хлопающие руки, видел повзрослевшие, усталые лица своих бывших одноклассников, их потускневшие взгляды, отягощенные опытом прожитых лет, и они стремительно возвращали его из прошлого в настоящее, снова передвинув время на восемнадцать лет вперед.