— Нет, я изо всех сил пытаюсь объяснить, просто не знаю, как.
Вогт замолчал, и Наёмница тоже молчала.
— Ты знаешь, каким они становятся? Люди, у которых забрали имя? — спросил Вогт. — Они забывают свое прошлое, будущее обращается в стену тумана, у них остается только настоящее, но они и его не замечают. Равнодушие убивает все их живые чувства, но они никогда о них не сожалеют. Больше всего они боятся вспомнить, потому что безразличие гораздо легче боли.
— Ты опять о своем сумасшедшем, болван, — с усталой досадой сказала Наёмница и натянула одеяло на голову.
***
— Оммм! — прозвенел колокол — Буууум, Оммммм!
По пригревшемуся телу Наёмницы прошла холодная волна.
— Вогт! — дернулась она. — Почему ты меня не разбудил?
Люди покидали зал. Утро! Наёмница вскочила, путаясь в одеяле. Одеяло сползло на пол и походило теперь не на кокон, а на мятое крыло летучей мыши.
«Приснилось, — поняла ошалелая Наёмница. Невероятно. Все казалось таким реальным, она до сих про помнит каждое слово их диалога… а на деле ее просто вырубило! Кретинка, какая же она кретинка! В наказание Наёмница ударила себя в плечо, забыв о ране, и взвизгнула от боли. Никто из присутствующих не обращал на нее внимания, молча выбираясь из одеял и утекая прочь с безмолвным потоком толпы.
Ну как она могла уснуть?! Да запросто: просто бум вниз — и хррр… Осталось шесть ночей. Даже пять! Если учесть, что ей нужна ночь на путь обратно.
Со стен умывальни текла, струилась и падала вода. Продолжая самоистязание, Наёмница макнула всю голову в ледяной поток. Так ей. А если она не успеет отыскать то, что приказано, тогда что? Остаться здесь и дожидаться встречи со злющей Шванн, которая заявится к Колдуну сдаваться? Или возвратиться к Шванн с пустыми руками? Едва ли эта злобная сучка просто отпустит ее восвояси «с нечистой совестью», как обещала.
Наёмница присоединилась к движущейся в сторону обеденного зала веренице и вперилась взглядом в спину мужчины, бредущего впереди. Высокий, здоровый, сильный, но лишенный воли и пустой изнутри, он казался безопасным и вместе с тем до того жутким, что аж до костей пробирало. Широкие плечи, бритая голова, руки, который он ровно несет вдоль тела. Наёмница ощутила тошноту и уставилась себе под ноги.
В обеденном зале каждому вручили миску с парой вареных яиц и кусок хлеба — к счастью, довольно большой и даже с тонким слоем масла, размазанным по поверхности. Наёмница проглотила свой завтрак с чавканьем и животной жадностью, потом напилась воды и с булькающим пузом пошла искать Человечка, надеясь, что ее сегодняшние рабочие обязанности окажутся приятнее вчерашних.
Человечек обнаружился возле входных дверей — отступивший в темный угол, маленький и сгорбленный, будто застывший в вечном поклоне.
— Что мне делать? — спросила Наёмница.
Человечек растянул в недоулыбке тонкие губы и вместе с ними тончайшие, полосочкой, усики.
«Только не…»
— Камни.
— Опять? — возмутилась Наёмница. — Почему? Неужели у вас нет никого сильнее меня?
— Есть. Но именно ты должна ощутить всю их тяжесть, — Человечек растворил дверь и выпроводил ее наружу.
Ей понадобилось приглядеться, чтобы рассмотреть вдали, у самой кромки леса, восемь темных фигур, сложенных из черных камней.
— Хотела бы я посмотреть на того урода, который за ночь оттащил их обратно, — сердито сказала Наёмница, хотя никто ее не слышал.
Если он вообще существует, ха-ха. Волоски у нее на теле поднялись и опали.
Она села на большой серый камень, стараясь не испытывать отчаянья. Сначала она разберет ту фигуру, которая справа. Потом ту, которая слева. Потом снова ту, что справа. И так пока не останется одна — и нельзя будет уже сказать, слева она или справа.
Сегодня она упала только один раз. Иногда она останавливалась, позабыв о камне, оттягивающем руки, и смотрела на небо, так как больше, в общем-то, смотреть было не на что — все однообразно. А небо постоянно менялось, потому что день был ветреный и облака смешивались иначе.
«Тело для души, как земля для цветка», — сказал когда-то глупый Вогт.
«Какая уж тут душа, когда вокруг одни камни, — подумала Наёмница. — То есть какой цветок, когда вокруг одни камни».
Будучи менее голодной и гораздо менее взвинченной, она управилась быстрее вчерашнего. День был в самом разгаре. Даже солнце на часок показалось из-за облаков. Наёмница села на мостик и свесила ноги, давая отдых ноющим стопам. Сквозь сверкающую воду зеркальцами сияли похожие на монеты серебристые кругляшки. «Все бы отдала, чтобы узнать, что это за кругляшки такие и зачем они здесь, в ручье», — подумала Наёмница, хотя, конечно, все ради этого точно бы не отдала, пусть у нее и было немного, да и то не ее. Возле замка мелькнул Человечек, на Наёмницу он не обратил ни малейшего внимания, из чего она заключила, что на сегодня свободна.